Запах маракуйи. Ты меня не найдешь - Татьяна Никольская

заявке на организацию свадьбы, в учебный кабинет заглядывает девушка. Она молода, на ней не корпоративный костюм, а лёгкое льняное платье, а чёрные волосы собраны в небрежный, но стильный пучок. Она выглядит так, будто только что сошла с палубы яхты.

— Извините, — говорит она по-турецки. Её голос низкий, приятный. — Я ищу стажёра из России. Екатерину Сокольскую.

Я поднимаю руку, как школьница.

— Это я.

— Я Дениз, — она улыбается, и её лицо преображается, становится открытым и живым. — Мне передали ваш проект для конкурса. «Идеальный день».

У меня ёкает сердце. Передали? Кто?

— Он… он, наверное, кажется очень наивным на фоне всего этого, — смущённо бормочу я, кивая в сторону окна, за которым сияет бассейн размером с озеро.

Дениз смеется. Звонко, без тени высокомерия.

— Напротив! Он как глоток свежего воздуха. Вся эта, — она обводит рукой роскошный интерьер, — «безупречная роскошь». Она утомляет. Люди, особенно молодые, уже сыты по горло инстаграмным глянцем. Они хотят подлинности. А вы это уловили. Капитан Мехмет, кухня в семье Джемилей, звёзды с астрономом-энтузиастом… — её глаза горят. — Это потрясающе! Это то, что я сама пытаюсь продвинуть здесь, внутри этой каменной глыбы! Мой отец считает, что я занимаюсь ерундой, но…

Она замолкает, словно ловя себя на слишком откровенной фразе. Но мостик между нами уже перекинут. Мгновенно. Я вижу единомышленника. Такого же чужака в этом мире вылизанного совершенства, ищущего в нём щели для чего-то настоящего.

— Я как раз работаю над молодежным маршрутом по Старому городу, — продолжает Дениз, понижая голос, будто делится секретом. — Хочу убрать скучных гидов с флажками и сделать квест. С цифровым гидом, с историями не про султанов, а про торговцев, поэтов, влюблённых. Чтобы почувствовали не музей, а живой город. Мне нужна помощь. Тот, кто мыслит не шаблонами. Вы… не хотите попробовать? Это будет вне вашей основной программы. Но я могу договориться.

Хотеть? Я чуть не подпрыгиваю от восторга. Это в тысячу раз лучше, чем разносить полотенца у бассейна. Это настоящая работа. Творческая. Та, ради которой я всё это затеяла.

— Да! — выдыхаю я, забыв о субординации. — Конечно, хочу! Это звучит гениально!

Дениз снова улыбается, и в её глазах я вижу ответную радость — радость от того, что её поняли.

— Отлично! Вот мои контакты. Завтра, после ваших обязательных занятий, встречаемся в моём офисе. Я покажу вам наброски.

Она уходит, оставив после себя ощущение чуда. Луч света, пробившийся сквозь высокие, строгие своды корпоративной системы. Впервые за долгие месяцы я чувствую не просто облегчение, а чистый, неразбавленный восторг. Я нахожу здесь не просто работу. Я нахожу союзника.

Вечером я сижу на балконе своей скромной, но чистой комнаты в корпусе для персонала и смотрю на звёзды над тёмным морем. Я думаю не о Москве. И не о нём. Я думаю о маршрутах, о сценариях квеста, о том, как оживить историю. Я поглощена работой. Счастлива и целеустремлённа.

Призрак Москвы, тот холодный, стыдливый призрак, тает с каждым лучом этого яркого, беспощадного солнца. Он растворяется в солёном воздухе, в жарком мраморе, в звуках прибоя и в азарте нового, захватывающего проекта.

Я ложусь спать с улыбкой на лице. Здесь, в этой «чужой роскоши», я нащупываю свою собственную, прочную почву. И имя ей — не «Demir Palace». Имя ей — «возможность». Возможность расти, творить и, наконец, забыть.

Глава 16. Дамир

Первый отчёт из «Demir Palace» лежит передо мной на экране, холодный и безликий, как и всё, что исходит от Фарука. Но за этими строчками — она.

Я пролистываю страницы. Общие сведения по группе стажёров. Адаптация, успеваемость, замечания. Её фамилия выделяется не данными, а их отсутствием. В графе «сложности» — прочерк. В графе «рекомендации наставника» — сухое, но впечатляющее: «Высокая обучаемость, отличные языковые навыки, проявила инициативу».

Инициативу. Интересно, в чём именно.

Я перехожу к приложению — детализированному журналу активности. И здесь мой взгляд спотыкается, а потом прилипает к одной строке. Снова и снова.

«16:30. Встреча стажёра Е. Сокольской с Дениз-ханым в офисе на 3-м этаже. Продолжительность: 1 час 15 минут. Тема: обсуждение проекта «Молодёжный маршрут». Предоставлен доступ к архивным материалам по истории Калеичи.»

Дениз.

Этот факт врезается в сознание с неожиданной острой силой. Я откидываюсь в кресле, стискивая пальцы. Моя сестра. Со своим тонким, почти болезненным чутьём на людей и своим упрямым, тихим бунтом против всего, что пахнет корпоративной пылью. Она что-то нашла в этой девушке. Не просто стажёрку. А что-то, что заставило её пригласить в свой личный кабинет и говорить больше часа.

Раздражение поднимается во мне, тёплой и едкой волной. Она вписывается. Легко. Свободно. Не робкая провинциалка в царстве роскоши, а… соратница. Нашла общий язык с Дениз, что удаётся единицам. У неё получается. Без меня. Вопреки мне. Она строит свою маленькую крепость на моей же территории, и первой, кто протянул ей руку, оказалась моя сестра.

Я встаю, подхожу к окну. Москва вечерняя, в огнях, но за стеклом — тишина моего кабинета. Я должен был предвидеть это. Дениз ищет единомышленников везде, как голодный щенок ищет кость. А эта… Сокольская со своим проектом об «аутентичности» — идеальная находка.

Раздражение медленно, с усилием, начинает трансформироваться. В тактику. Это не провал. Это новая переменная в уравнении. Её связь с Дениз — не угроза, а… дополнительный рычаг. Искушение. Если она чувствует себя с Дениз в безопасности, если ей кажется, что у неё появился покровитель в этом мире, она расслабится. Опустит щит. А я буду ждать.

Я возвращаюсь к столу, беру телефон. Набираю прямой номер Фарука. Тот берёт трубку почти мгновенно.

— Демир-бей. Слушаю вас.

— Фарук. По поводу стажёра Сокольской, — мой голос звучит ровно, я выдавливаю из него все следы личной заинтересованности. — Я видел, что она привлечена к проекту Дениз-ханым.

— Да, это так. По личной инициативе Дениз-ханым. Мы не вмешивались.

— И правильно. Проекты Дениз-ханым имеют для нас значение, — вкладываю в голос одобрение. — Обеспечьте им всё необходимое. Полный доступ к архивам, к контактам в городе, если нужно — транспорт. Любые ресурсы. Пусть чувствуют… поддержку. И свободу действий.

На том конце провода — лёгкая, почти неощутимая пауза. Фарук анализирует. Поддержка творческих порывов дочери владельца — это одно. Но такие широкие полномочия для стажёра-иностранки…

— Понятно, Демир-бей, — наконец говорит он. Голос бесстрастный. — Всё будет организовано. Нужно ли информировать Дениз-ханым о вашем интересе?

— Нет, — отрезаю я слишком быстро, потом смягчаю. — Не стоит её отвлекать. Просто создайте благоприятные условия. Незаметно.

— Как скажете.

Я