Цвет греха. Белый - Александра Салиева

Руки Айзека замирают чуть выше линии моей поясницы. Не касаются кожи. Только ткани. Но я всё равно слишком отчётливо чувствую эту заминку.

— Привыкли, что я живу сам по себе.

Я завожу этот разговор не для того, чтобы копаться в их личных взаимоотношениях, но всё равно ему не верю.

— Или я просто далеко не первая девица, которую ты притащил и им подсунул, обозвав своей временно постоянной подружкой, — усмехаюсь своим же словам.

По какой-то причине, они не только мне, но и ему самому не нравятся.

— У меня не бывает подружек, — мрачно отзывается Айзек, возобновляя расправу с расстёгиванием моего платья. — Тем более, постоянных. Если я собираюсь кого-либо трахнуть, я просто поставлю её перед собой на колени. Уговоры тут ни к чему, — дёргает за одну из застёжек слишком резко, нежели все предыдущие, словно реально взбесился. — А если бы это было не так, тогда бы тебе не пришлось завтрашним утром идти к Анне, заимствовать одну из её шлюшских шмоток. Я бы подготовился получше.

Что сказать…

Туше.

Платье тоже расстёгнуто. Оно сваливается на пол. Слишком резко и неожиданно, чтобы я успела о нём вовремя вспомнить и поймать. Ловлю ладонями лишь воздух. Сперва воздух, затем собственную грудь. Но это тоже вполне удачный манёвр, если учесть, что теперь, кроме моих рук, она более ничем не прикрыта. О том, как скудно прикрывают мою задницу кружевные белые стринги, и ей тоже требуется прикрытие понадёжнее, лучше вовсе не вспоминать. Тем более, что расстояния между мной и мужчиной до сих пор катастрофически мало. Могла бы податься назад, чтобы это исправить, но опасаюсь наткнуться на стояк, о котором я всё ещё помню.

Вот, главное, элементарные вещи из моей памяти напрочь стираются и испаряются, но только не это…

Чтоб тебя, Айзек, мать твою, Янг!

— Спасибо, — выдавливаю из себя, обернувшись.

Этой же благодарностью и давлюсь. Вместе с ярко вспыхнувшим образом того, как стоящий поблизости и впрямь мог бы вновь запустить пальцы в мои волосы, собрать их и поставить меня сейчас на колени. Если б собрался трахнуть, как и сказал. Он ведь именно так и сказал? А если ничего из такого не делает… Похоже, не собирается? Хорошо. Ещё лучше, и самой перестать думать об этом! С каких пор я становлюсь настолько озабоченной?

Я вовсе не такая…

Ведь да?

А если и нет, главное, напоминать об этом почаще!

Тогда, глядишь, станет по-настоящему правдой.

— Я собиралась в душ, — напоминаю скорее себе, нежели действительно ему.

Секунда. Ещё один удар моего ошалевшего сердца, и Айзек отходит. Мой новый вздох полон облегчения.

Я смогла!

Для начала отлепиться от двери, затем открыть её, а после в кое то веке скрыться за ней. Дальнейшие полчаса там и прячусь, стоя под холодными упругими струями. Выходить обратно совсем не хочется. Но приходится. Не только потому, что трусливо оттягивать время до собственного возвращения к реальности как минимум глупо. Наш обещанный ужин принесли. Закутавшись поплотнее в банный халат, нашедшийся в ванной комнате, я заставляю себя сосредоточиться исключительно на еде. Блюда выглядят немного непривычно, но вкусно. На проверку всё так и обстоит. Апельсиновый фреш, по своему насыщенному оттенку, будто гранатовый. Кажется, имеет все шансы стать моим любимым напитком. А тот, кто составляет мне компанию…

— Ты спишь на полу! — заявляю в адрес Янга, как только ужин окончен.

Воплощение преступно шикарного татуированного тела за всё прошедшее время так и не удосуживается одеться, а полотенце на его бёдрах по-прежнему выглядит настолько миниатюрным в моих глазах, что я окончательно перестаю себе доверять. Собственно, потому и бросаю в него единственно найденный мной путь к возможному спасению своего относительно морального облика. Хотя бы на грядущую ночь. Для большей убедительности своей правоты вместе со словами зашвыриваю в блондина подушкой. Тот ловко ловит её прямо в полёте, застыв посреди комнаты. После того, как отдаёт поднос с остатками ужинами служащей, не успевает вернуться обратно, чем я и пользуюсь. Жаль, это не значит, что он со мной целиком и полностью соглашается.

— Это моя спальня, забыла? С чего бы мне спать на полу? Если тебе так обломно находиться больше восьми часов рядом со мной в одной плоскости, ложись на пол сама, — швыряет в меня той же подушкой.

Тоже ловлю. И даже замахиваюсь, чтоб отправить её вновь обратно. Но не бросаю. На секунду задумываюсь о том, что веду себя, как последняя идиотка. Или маленькая избалованная дура. Скорее всего, та же Анна Янг — и та выглядит поумней в сравнении со мной в данный момент.

Вот и переобуваюсь.

— Ладно, как скажешь, — поднимаюсь с кровати.

Как минимум для того, чтобы убрать брошенное ранее и позабытое платье. Куда его деть? Сжечь бы. Утопить. Разрезать на множество мелких ошмётков с особым остервенением и тщательностью. Но пока просто отношу ворох белого кружева в гардероб. По возвращению в спальню, обдумав ещё немного своё текущее положение, и впрямь решаю устроиться на полу. Прихватив покрывало. Правда, не учитываю, что и такой расклад кое-кого всё равно не устроит.

— Вообще-то я сказал это для того, чтобы ты перестала упрямиться на пустом месте и вспомнила, что до некоторых пор у нас теперь всё общее, — укоряет Айзек, не позволяя пройти, перехватывая покрывало в моих руках. — Кровать большая, места полно. В чём проблема?

Тут я долго не думаю.

— В тебе, — сознаюсь почти честно. — Ты меня раздражаешь и бесишь.

По чужим губам скользит снисходительная насмешка.

— Если так остерегаешься, что я заделаю тебе детей для той детской, — кивает в сторону последней из обнаруженных мною смежных комнат, — то можешь расслабиться. Не сегодня, солнышко. Я не в настроении.

— Я тебе почти верю, — кривлюсь встречно. — Сгонять в аптеку, прикупить тебе антидепрессанты?

Собеседник на это показательно страдальчески закатывает глаза.

— Всегда знал, что мне суждено жениться на той, которая наверняка сумеет обо мне позаботиться. Даже не знаю, за что мне такое счастье, — язвит мне в ответ.

Но покрывало отпускает. Хотя подушку забирает. И да, отправляется спать на пол. Аккурат по центру спальни. При этом устраивается с таким видимым удобством и лёгкостью, словно всегда так и делает.

У меня даже почти пробуждается совесть…

Но только почти!

Довольная этой своей маленькой победой, я тоже с превеликой охотой заваливаюсь спать.

Ещё бы чёртов сон пришёл также быстро!

Но нет.

Не идёт…

Зато в голову приходит много