Цвет греха. Белый - Александра Салиева

Янг огромная, на пути к ней я видела лишь виноградные и апельсиновые плантации, никаких признаков городской цивилизации. Так и выходит. Как только Айзек больше не преграждает ей путь, женщина стремительно бледнеет, доставая из глубокого кармана фартука свой телефон. Спешно тыкает в кнопки. Но звонит совсем не в неотложку.

— Синьор Антонио и синьора Фара уехали на рассвете, — тихо бормочет Мария, округлившимися глазами уставившись на Анну. — Они в Катании. Обещали вернуться к вечеру, — выдерживает паузу, за которую сосредотачивается на своём средстве связи. — Я позвоню доктору Риццо. Он может прибыть в течении часа.

— Часа? — ужасаюсь, потрясённо глядя на неё, вместе с тем понимая, что Айзек реально свалил из спальни. — Да ты, мать твою, издеваешься? — добавляю в сердцах.

Не для Марии, разумеется. Хамски забившему на свою пусть и не родную, но сестру в такой ситуации. Хотя вряд ли служащая осознаёт, что вовсе не ей адресуется мой праведный гнев. Стремительно бледнеет, растерянно глядя на экран своего телефона, издающем приглушённые гудки. Трубку на том конце связи брать не собираются.

— Д-до К-катании п-примерно пол-лчаса на машине, если ехать б-быстро, — бормочет Мария, — м-мы м-можем с-сами её довезти…

Тут она целиком и полностью права.

— Да, так и сделаем, — решительно поднимаюсь я на ноги. — Помоги донести её до машины, — предлагаю следом.

Мария спешно кивает. Бросается мне на помощь. Анна весит не так уж и много, поэтому мы вполне удачно справляемся с тем, чтобы приподнять её и вытащить в коридор. Дальше ещё легче. Количество служащих в доме, заметивших ситуацию, становится больше. Один из них — пожилой мужчина, он же — Матео и муж Марии, который помогает не только с тем, чтобы подогнать машину к парадному входу, но и зовёт ещё двух служащих, чтобы быстро уложить Анну на заднее сиденье в салоне.

— Со мной поедешь, — решаю я, обратившись к Марии, как только хлопает задняя автомобильная дверца.

Матео приоткрывает рот и явно собирается возразить, но я его не слушаю. Двигатель не заглушён, поэтому мне нужно всего лишь устроиться за рулём, используя в последующем помощь местного для сопровождения, чтобы не заблудиться в своём запланированном пути. Оправдываться ни перед кем из них я не обязана. Тем более тогда, когда мне нужно как можно скорее довезти Анну туда, где ей точно помогут. На том и сосредотачиваюсь, отвернувшись от Матео. Правда, стоит распахнуть дверь с водительской стороны, как усесться на сиденье не удаётся. Дорогу преграждает вытянутая мужская рука, опустившаяся поверх крыши.

— Я сам, — сухим и всё таким же равнодушным тоном комментирует свой поступок Айзек. — Садись на соседнее.

Если уж на то пошло, та же машина — как раз принадлежит ему, на ней мы приехали в этот дом из Палермо. Хотя это не значит, что я с ним согласна. Но у нас же нет на всё это дерьмо никакого времени. Да и иммобилайзер с брелком ключа от тачки в той самой руке, что расположена прямо перед моим носом. Похоже, у меня банально нет иного выбора. Вот и не спорю. Располагаюсь там, где сказано. Красный Феррари почти сразу срывается с места на высоких скоростях, а я то и дело поворачиваюсь назад, тщательно вглядываясь в лежащее хрупкое тело, прикрытое лишь тонкой коротенькой комбинацией, отслеживая, шевелится ли её грудь при дыхании. Всё время кажется, вот-вот перестанет. Эта мысль настолько пугающая, что собственный пульс едва ли остаётся в пределах нормальности, пока я продолжаю смотреть на неё до режущей боли в глазах, стараясь дышать глубже и ровнее, не поддаваться панике. Пусть я недостаточно хорошо знакома с Анной, она мне никто, но всё равно не получается реагировать иначе, поперёк горла стоит сам факт того, что чья-то жизнь может внезапно оборваться, а я не сделала достаточно для того, чтобы это предотвратить.

Но то — я.

Айзек…

Как он может быть настолько бездушным? Что такого младшая Янг ему сделала, чтобы быть настолько жестоким? А может я просто-напросто банально забываю, с кем имею дело? Жду гораздо больше, нежели следует. Обманываюсь его сдержанным поведением вчерашним вечером и его оказанной мне помощью в сложной ситуации. Он ведь ни разу не хороший. Именно такой — циничный и безразличный ко всему миру. А я… я просто ему нужна для достижения своей меркантильной цели. Не мне он помогает на самом деле, а себе. Никак иначе.

— Прекрати, — замечает моё состояние сидящий за рулём. — Всё нормально с ней будет. Не в первый раз.

Моё сердце стучит чаще.

Не в первый раз?

Что ж…

Это почти объясняет такое его поведение.

Наверное.

Да и…

— Ещё десять минут назад ты сам пожелал, чтобы она просто сдохла и не отнимала твоё драгоценное время, — ехидничаю. — Что, совесть проснулась?

Ага, как же!

— С чего бы? — пожимает плечом Айзек. — Но ты же в любом случае не вытащишь из своей задницы благородное шило со всем своим засунутым туда сердобольством и милосердием, так что, можешь считать, что я вынужден.

Презрительно фыркаю.

— Я и без тебя бы справилась, бездушный ты кусок… — огрызаюсь, но не заканчиваю, по крайней мере, не так, как планирую изначально, — бетона, — смягчаю в итоге.

Не до ругани и обзывательств сейчас. Тем более, что моё мнение Айзека и так не особо интересует.

— В самом деле? — вопросительно выгибает бровь и открыто насмехается, повернувшись в мою сторону, окидывая меня демонстративно придирчивым взглядом с головы до ног. — Ты даже одеться забыла, солнышко. И я сейчас даже не про трусы, — задерживает взор на моих босых ступнях. — Или может, ты прихватила с собой мой бумажник, просто его не видно, потому что спрятала его… хм… куда? — продолжает смотреть на меня, но уже с показательно откровенным интересом.

Он сам, в отличие от меня, сидит куда более одетый. К спортивным штанам добавляется белая футболка и кроссовки той же расцветки. Скорее всего, упомянутый им бумажник тоже при нём, в одном из карманов. Нечего мне, в общем, на это сказать. Отворачиваюсь к боковому окну. Мне определённо необходимо успокоиться. Хотя и тогда не сдерживаюсь:

— О, так тебе откровенно плевать на то, что будет с твоей сестрой, но типа не плевать на то, что будет со мной, — фыркаю. — Я же вроде как пока твой необходимый актив, — заканчиваю ядовито, невольно хватаясь за цепочку на своей шее, сжимая до боли в суставах своё бывшее обручальное кольцо.

Стоит представить себе, что я могла бы оказаться на месте Анны, а он — вот точно также бы отреагировал, просто