Уроки для любимчика - Сара Саттон

— Если честно, я...

— А, во-вторых, — не колеблясь, перебила я его, — от нашего занятия осталось пятнадцать минут. Для парня, который так отчаянно нуждается в репетиторе, ты должен был явиться вовремя.

Теперь его лицо и впрямь стало напряженным. Он рывком подхватил учебник.

— Мне пришлось отпрашиваться с тренировки.

— И на это ушло сорок пять минут?

— Что поделать? Тренер любит поболтать.

Будь я Медузой, он бы уже окаменел. Серьезно.

— А я ценю свое время.

— Разве я говорил обратное?

«Поступки красноречивее слов», — я едва сдержалась, чтобы не ответить ему это. Поэтому просто швырнула сумку на пол и села рядом. Между нами был почти метр, и это должно было удержать меня от противозаконных действий.

— А я-то думала, ты просто не нашел библиотеку.

— Секретарши хоть на что-то, да сгодятся.

Видимо, не на то, чтобы заметить ошибку в документах. Черт.

Коннор так затолкал листы в учебник, что края у них помялись. Я разгладила их с показным терпением, которого была абсолютно лишена.

— Миссис Диего сказала, что ты завалил алгебру.

— Ага.

— И что тебе нужно повторить все с самого начала для пересдачи.

Коннор наклонился вперед, словно ожидая, что кто-то вот-вот появится из-за угла. Его карие глаза были настороже.

— Добавь это к своему длинному списку того, что ты обо мне знаешь. Ты все это записываешь в свой дневничок?

— Держи, — я швырнула в него смятым листком бумаги, но он не долетел даже до его щиколотки. — Реши это.

Коннор уставился на бумажку, словно это была дикая змея, и даже дернул ногой.

— Что это?

— Пробный тест. Он поможет мне понять, с чего начать. Если что-то не знаешь, просто оставляй пустым.

Он медленно поднял листок и с неохотой достал из рюкзака карандаш. Части меня было безразлично — пусть тратит на это хоть целую вечность. Но другая, более умная часть, напомнила о цели. Чтобы я заполучила желанное звание лучшей выпускницы, этому болвану нужно сдать экзамен. А чтобы он его сдал, ему нужно серьезно отнестись к делу. Нам обоим.

Коннор достал из рюкзака свой учебник по алгебре и подложил его под листок, выпрямив плечи для изучения первого уравнения.

А затем замер. Посмотрел на меня. Изучающе.

— Так ты думала о том, чего хочешь за репетиторство?

Я уставилась на него.

— Сколько ты обычно берешь, кстати? Пятьдесят? Я заплачу в двойном размере.

— Я не беру денег.

Мой ответ, кажется, заинтриговал его, и он тихо хмыкнул. Коннор вернулся к тесту всего на секунду, но почти сразу же снова посмотрел на меня прищуренным взглядом.

— Ты же дружишь с той девчонкой, что ведет «Сплетни Брентвуда»? Она сегодня сидела с тобой за обедом.

— Может, ты все-таки сосредоточишься? — потребовала я, проведя рукой по лбу. От этого парня у меня морщины появятся раньше срока. — Нам бы хоть что-то сегодня успеть.

— Просто хочу быть уверенным, что это не окажется у нее в блоге, — небрежно махнул он рукой между нами. — Ты не должна ей рассказывать.

Хорошо, что мы сидели не за тем столом у входа, потому что после его повелительного тона мне бы, наверное, захотелось этот стол перевернуть.

— Рассказывать будет нечего, если ты не сосредоточишься.

Коннор закатил глаза, с преувеличенным страданием вернулся к тесту и тяжело вздохнул. Я облокотилась на стеллаж, пока он корпел над задачами, время от времени мотая головой, словно пытался вытряхнуть из себя правильный ответ.

Посередине его лба залегла напряженная складка, и чем дольше он решал, тем менее уверенным становилось выражение его лица. Это чувство мне хорошо знакомо. Некоторым студентам бывает стыдно признаться, что они чего-то не знают, стыдно просить о помощи.

Но только не Коннору Брэю. Стыд был явно не его стихией.

— Ладно, — сказал он через пять минут, вернув мне листок. В его голосе пропала вся бравада, он заметно сник. — Готово.

Я пробежалась глазами по вопросам, увидев его коряво обведенные неверные ответы. Поморгала, но ошибки никуда не делись.

— Я же просила оставлять пустым, если не знаешь.

Коннор бросил на меня сердитый взгляд.

— Я думал, что знаю.

— Ты ошибся больше, чем в половине.

— Боже, интересно, почему же я завалил этот предмет?

Это было куда серьезнее, чем просто «освежить знания».

— Ты вообще появлялся на уроках в прошлом году?

— Ой, прости, что я потратил целое лето на то, чтобы забыть, чему равен икс. И, Господи, ты всегда такая? — на его лице читалось отвращение, когда он прижал пальцы к вискам. — Замечательно, что математика дается тебе легко, но для обычных людей это сложно.

— Обычных людей. Да, конечно, раз мне нравится математика, значит, я ненормальная, — я подалась вперед. — Просто потому, что я сильна в математике, мне нужно выйти замуж за учебник?

— Нет, ненормально то, как высокомерно ты себя ведешь, — парировал он, швырнув учебник на пол. — Словно все вокруг тебя недостойны.

Моя челюсть буквально отвисла.

— Ах, это я высокомерная? А что же ты, мистер Звезда футбола?

— Меня так называли всего дважды, и оба раза это была ты.

— Прошу прощения!

Мы оба вздрогнули от третьего резкого голоса, ворвавшегося в наш спор, и разом обернулись. В проходе стояла миссис Джунипер, уперев морщинистые руки в бока. Сквозь бифокальные очки библиотекарь бросила на нас взгляд, куда более грозный, чем все, на что мы были способны.

— Если вы сейчас же не утихомиритесь, я вышвырну вас отсюда, — прошипела она, и даже шепотом это звучало угрожающе. — Если хотите ругаться, найдите для этого другое место.

И с этими словами она исчезла там же, откуда появилась.

Я даже не заметила, как наши голоса стали такими громкими, но теперь, когда между нами повисла тишина, она была куда тревожнее, чем ссора. Коннор смотрел на закрытый учебник на полу у своих ног. Брэй был напряжен, словно в любую секунду мог сорваться и продолжить с того же места.

Я крепко сжала пробный тест. Будь на его месте кто-то другой, я бы так не сорвалась. Если бы это был какой-нибудь несчастный второкурсник, я проявила бы больше понимания. Больше участия. Но в Конноре собрано все то, что задевало меня за живое, будило во мне раздражение, шептавшее: «убирайся, держись подальше». То самое чувство, которое возникало, когда Рэйчел или Ава обсуждали последние сплетни о спортсменах.

То самое чувство, которое возникало, когда тот мир вторгался в мой.

— Ты меня ненавидишь, — вдруг заявил Коннор, и на мгновение мне показалось, что я проболталась об этом. — Я понял. Ненавидь, если хочешь,