Уроки для любимчика - Сара Саттон

единственным, что мне было нужно. И после моего отчаянного визита накануне она понимала: я не откажусь. Но мало было просто заниматься с Коннором. Нужно, чтобы он сдал. Таковы были условия.

— Рекомендуемый график занятий на второй странице, — сказала миссис Диего, и я почувствовала укол предательства. Не только директор использовала меня как пешку. По крайней мере, миссис Диего хотя бы выглядела виноватой. — Как и сказала директор, это скорее повторение. Вам не нужно проходить главы целиком, но ключевые уравнения разобрать стоит. Материала много, но сделайте, что сможете.

— Мы верим в тебя, — сказала директор Олифант. — И, конечно, будем периодически интересоваться прогрессом.

Я не доверяла своему голосу. Если бы я открыла рот, то, наверное, выдохнула бы пламя. Я поспешно кивнула, прижав учебник к груди, без лишних слов развернулась и вышла в коридор.

Неужели это произошло наяву? Все мое расписание обнулили ради одного ученика. Ради одного, блин, золотого мальчика.

Я никогда не слышала, чтобы кому-то давали такие поблажки. Ладно, техническая ошибка, что бы это ни значило, но это он завалил экзамен. Зная его, он и его друзья, наверное, забили на все после выпускного. Ему надо было учиться, а не валять дурака. Или хотя бы проверить табель за лето и заметить ошибку раньше.

В коридорах после звонка еще толпились ученики, доставая вещи из шкафчиков, но я прошла мимо своего. С оранжевой сумкой, гневно подпрыгивающей на бедре, я направилась прямиком туда, куда клялась никогда не возвращаться.

До футбольного поля за зданием школы было пять минут пешком, но даже с моей яростной походкой путь казался бесконечным. Воздух снаружи был удушающе горячим, резкий контраст с утренней прохладой. Он никак не мог остудить огонь в моих жилах.

Мы хотели тебя замотивировать. Скорее посадить на крючок.

Я могла сказать «нет». Могла послать директрису Олифант куда подальше. Но звание лучшей ученицы... стипендии... они загнали меня в угол, как и планировали.

Величественные серые трибуны вокруг поля были усеяны учениками, ждущими начала тренировки, потому что смотреть, как парни бегали по жаре, видимо, невероятно круто.

Я замедлила шаг при мысли о зрителях. Вспомнила все комментарии, все шуточки. Не подольет ли это масла в огонь StarBoi28 и HeartEyes422? Ботаничка набросилась на звезду футбола.

Звезда футбола, которая солгал учительнице, будто я согласилась на то, что делать не хотела. Гнев вспыхнул с новой силой, и я снова устремилась вперед.

Мне даже не пришлось его искать. Проржавевшая металлическая дверь в раздевалку распахнулась, и появился не кто иной, как Коннор Брэй. Черная футболка облегала его тело как вторая кожа, подчеркивая мускулатуру, нехарактерную для старшеклассника. В одной руке он держал шлем, в другой — белые наплечники, но замер, увидев меня.

Я открыла рот, сама не зная, что вылетит наружу. Наверное, все известные мне ругательства, которых, признаться, было не так много.

Но не успела я ничего сказать, как Коннор бросил экипировку, словно она обожгла ему руки. Он впился пальцами в мое предплечье и оттащил меня в сторону, я едва удержала равновесие.

— Убери руку! — начала я, но он тут же зажал мне рот ладонью, не дав вымолвить ни слова.

Коннор потащил меня под трибуны, где от ложи для прессы тянулась длинная тень, как коридор. Он пригнулся, проходя под перекладиной, и потащил меня за собой. Это место, лишенное солнечного света, создавало жутковатую атмосферу.

С его рукой на моем рту я сделала единственное, что пришло в голову. Укусила его.

Выругавшись, Коннор отпрянул, чуть ли не оттолкнув меня, и схватился за руку.

— Ты меня укусила? — недоверчиво произнес он, с широкими от ужаса глазами рассматривая руку. — Ты правда укусила меня. Боже, да ты кожу прокусила.

— И хорошо, — огрызнулась я, прижав учебник к груди как оружие на случай, если он приблизится. — Не смей трогать меня. Никогда.

— Господи, не волнуйся. В следующий раз буду знать, что тебе нужен намордник.

— Не будет никакого следующего раза! — парировала я, разрываясь между желанием подойти ближе и треснуть ему, или отступить. Он разглядывал свою руку, изучая следы от моих зубов. — Знаешь, когда ты вчера подошел ко мне с просьбой о репетиторстве, я сказала «нет». Н-Е-Т. Ты и английский завалил, что ли?

Коннор окинул взглядом темное пространство, затем посмотрел наверх, будто боясь, что кто-то подсматривал за нами через щели в трибунах.

— Я прочитал твое согласие между строк. Можешь говорить потише?

— Между строк? — фыркнула я. — Там не было никаких строк, кроме «проваливай». Кажется, я довольно ясно дала понять, что не хочу иметь с тобой ничего общего.

Взгляд Коннора встретился с моим, и в его глубине заплясали темные искры. Здесь, под трибунами, его карие глаза казались почти черными.

— Слушай, — проговорил он, сверля меня взглядом, способным заморозить Тихий океан. — Я не буду притворяться, что понимаю, откуда у тебя такое отношение ко мне, но поверь, я бы не просил, если бы не был в отчаянном положении.

— А мне какое дело? — спросила я, радуясь, что наконец-то оказалась на высоте. Он отчаянно нуждался. Отлично. Пусть узнает, каково это — чего-то безумно хотеть. Впервые в жизни столкнется с последствиями.

— Ты же репетитор, разве нет? Разве не твоя работа — помогать таким, как я?

— Ты вообще слышишь, как звучишь? Как будто тебе все должны.

Коннор зажмурился на добрых пять секунд, он, как и я, боролся за самообладание. После чего сделал шаг вперед, и мне пришлось заставить себя не отпрянуть. Я не позволю ему меня запугать.

— Мне нужно сдать алгебру. У меня нет выбора. Если я завалю, меня вышибут из футбольной команды.

Последствия — сладкое слово.

— Значит, надо было учить все как следует еще в первый раз.

Лицо Коннора исказилось уродливой гримасой, смесью раздражения и гнева, искривившей его красивые черты. Но прежде, чем он сумел выдать ответ, раздался голос.

— Где, черт возьми, Брэй? — прогремел голос со стороны поля, заставив нас обоих вздрогнуть. Коннор среагировал сразу, резко повернув голову.

Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах читалась настоящая паника.

— Назови цену. Что угодно.

В тот момент что-то во мне дрогнуло. Гнев, который он проявлял секунду назад, мгновенно испарился, уступив место отчаянию, и та часть меня, что любила преподавать и помогать, сжалась. «Ему нужна помощь», — шептал внутренний голос. «Ты позволишь своим чувствам встать на пути?».

Я и вправду колебалась.

Коннора снова позвали, на этот раз гораздо ближе. Он резко отступил от меня. Я и не заметила, что он стоял так близко.

— Подумай, ладно? Встретимся завтра.