Уроки для любимчика - Сара Саттон

Авой только в конце первого курса. За два года мы стали близки, но не настолько, чтобы она всегда видела мою ложь. Я уставилась на парковку, выискивая место, и не поворачивалась к ней.

— С чего бы? Дурацкий список.

— Я бы расстроилась, окажись я в нем.

— Что же, мне это лестно, честно.

Рэйчел в последний раз проверила макияж в зеркальце.

— Из всех в Брентвуде выбрали именно тебя. Даже придумали новый «титул». Это же своего рода знак отличия.

Знак отличия. Лучше бы я осталась серой мышкой Брентвуда.

— Знаешь, что странно? — наконец отвлеклась она. — В этом году в списке куча спортсменов. Много популярных ребят. Больше, чем обычно.

Без особого интереса я спросила:

— Например?

— Ну, Нейт Тьюлейн. Тот, что во всех спортивных командах. Футбол, бейсбол, баскетбол. Лэндон Сеттлер, квотербек. М-м-м... А! Мэдисон Олифант.

Моя нога дернулась на тормозе, и мы резко рванули вперед. Рэйчел ударилась о приборную панель, и от толчка распахнулся бардачок.

— Мэдисон тоже? Что там про нее?

— Э-э-э, — она нахмурилась, пытаясь вспомнить, и захлопнула бардачок. — Не помню. Ава знает. Не удивлена, если она уже выучила весь список наизусть. Дай посмотрю. Но ничего хорошего ей точно не написали.

— В том списке нет ничего хорошего, — буркнула я, заехав на свободное место. Парковка была почти заполнена, но мы втиснулись между внедорожником и потрепанным пикапом.

Рэйчел пролистала телефон и протянула его мне.

— Мэдисон Олифант, — сказала она, будто я не знала ее имени.

Снова передо мной предстал безвкусно оформленный сайт, но я уже не обращала на это внимания. Поскольку искала имя.

«Та, у кого вероятнее всего никогда не будет парня».

Лейси Черчилль

«Та, кто вероятнее всего достигла пика карьеры в старшей школе».

Мэдисон Олифант

«Та, кто вероятнее всего останется девственницей».

Джемма Сеттлер

— «Достигла пика карьеры в старшей школе», — повторила я, вспомнив статью Авы. — Это новый «титул», да?

Рейчел кивнула и забрала телефон.

— Не верится, что ее туда включили. Или любого из тех парней. Высший круг обычно вне критики. Интересно, кто вообще составляет этот список?

То, что Мэдисон в списке, не имело смысла. Она была сокапитаном группы поддержки и среди девушек высшего круга уверенно занимала второе место, уступая только своей лучшей подруге Джейд Дайер. Мэдисон билась зубами и когтями за место правой руки Джейд, не заботясь о том, по чьим головам придется идти.

Мне это было известно лучше других.

Возможно, это и делало ее идеальной кандидаткой в том списке, но статус девушки высшего круга должен был оградить ее от такого.

Отстегнув ремень безопасности, я невольно задумалась, как она это восприняла.

Мы с Рэйчел вышли из машины на холодный воздух, и я натянула рукава рубашки на пальцы. Рэйчел поправила кардиган.

— Не принимай близко к сердцу, Мэйси, — сказала она, прижавшись ко мне под порывом резкого ветра. — Уверена, к следующей неделе все забудут. Просто... — Рэйчел схватила меня за руку, прежде чем мы подошли к зданию. — Не читай комментарии к посту Авы, ладно? Обещаешь?

Я вздрогнула, будто готовясь к удару, тревога не отпускала. Я медленно брела за ней, напрягшись всем телом, потому что уже прекрасно знала, чем займусь на первом уроке.

Глава 4

Как только загрузила «Сплетни», я сразу поняла, что надо было слушать Рэйчел.

StarBoi28: Только представьте. Выйти замуж за учебник по математике!!! Ппххпхпхах

BrentwoodBobs: Да уж, супер неловко.

HeartEyes422: А вы Мэйзи Мэтьюс видели? Это ж прям про нее!

Я была не единственной мишенью в комментариях. Но про меня их оказалось достаточно, чтобы запомнить и прокручивать в голове весь день. Каждый раз, встречаясь взглядом с кем-то в коридоре, я ловила себя на мысли: а не StarBoi28 ли это? Или HeartEyes422? Прям про нее.

Надо перевестись в Джефферсон, пока была возможность.

Чтобы сохранить рассудок и остатки самооценки, я цеплялась за слова Рэйчел, что через неделю все забудется. Она не могла ошибаться. Что там обсуждать через неделю? Все шуточки и сплетни себя исчерпают.

Но больше всего выбил меня из колеи последний урок. Предмет, в котором я всегда чувствовала себя уверенно, теперь заставлял меня съеживаться от ощущения, что на меня пялились. Раньше я была в своей стихии, а теперь эта стихия меня же и позорила.

Особенно когда миссис Диего вызвала меня за десять минут до конца урока.

Я склонилась над тетрадью, старательно делая домашку на следующую неделю, как вдруг услышала свое имя.

— Мэйси? Не скажешь, с чего начать решение уравнения на доске?

Во рту пересохло, когда я встретилась взглядом с миссис Диего, почувствовав себя преданной. Она никогда меня не вызывала, ведь всегда знала, что я и так знала ответ. Почему сейчас решила привлечь ко мне внимание?

Я мельком глянула на уравнение на доске, уже готовясь к тому, что внимание снова переключится на нее.

— Не уверена.

Миссис Диего начала кивать, но замерла. Она посмотрела на доску, будто пыталась найти собственную ошибку.

— Ты не знаешь?

Я опустила голову, мечтая, чтобы исписанная тетрадь поглотила меня целиком.

— Эм, хорошо, Джиа, может, ты подскажешь первый шаг?

Соврать было инстинктом, своего рода самосохранением. Будто неправильный ответ доказал бы, что я — не ботан.

Жалко. Это было жалко.

Когда прозвенел звонок с урока, я уже ожидала, что миссис Диего попросит меня остаться.

— Сегодня не мой день, — сказала я ей, не в силах скрыть оправдательную нотку в голосе, когда подошла к ее столу. Я поправила ремень сумки на плече, нейлон впивался в кожу. — Я... не очень внимательно слушала.

Миссис Диего посмотрела на меня.

— Я слышала о списке «Тот, кто вероятнее всего...».

Ого, даже учителя сплетничали об этом. От этого стало еще более неловко, хотя, казалось, куда уж хуже. Я представила их за столом в учительской, обсуждавших каждый «титул».

— Это ерунда.

На самом деле это значило, что я не хотела об этом говорить, потому что даже несмотря на то, что миссис Диего и была моей любимой учительницей, уровень неловкости зашкалил бы. Она бы наверняка выдала что-то про математику. «Представь это как уравнение. Как превратить этот минус в плюс?».

Что, конечно, звучало бы неплохо, но она была недостаточно взрослой для материнской назидательности и уже не молодой, чтобы ее ободрения в стиле «твоя ценность не определяется списком» не вызывали титанического смущения.

— Отлично, я вас застала.

Голос заставил нас с миссис Диего обернуться к двери, где появилась директор Олифант. Моя настороженность сразу возросла. Воспоминание о том, как она