Уроки для любимчика - Сара Саттон

году он — просто УЛЕТ! Добавили три новых «титула»: «Та, кто вероятнее всего останется девственницей», «Та, кто вероятнее всего выйдет замуж за учебник по математике» и «Та, кто вероятнее всего достигла пика каръеры в старшей школе». Ой-ой! Что позорнее? А еще в в списке замечены парочка футболистов-красавчиков. Лэндон Сеттлер — «никогда не найдет девушку»? Нейт Тьюлейн — «изменщик»?

Время покажет, кому удастся сбросить эти дурацкие титулы. Пиши, кто, по-твоему, вырвется первым?!

Хоть я и не жила в пещере, сейчас мне отчаянно хотелось в нее попасть. Я буквально слышала голос Авы с восклицательными интонациями на каждом слове. Что позорнее?

Но ее слова оставили во мне лишь пустоту. Я стала посмешищем, хотя она вряд ли это осознавала. Она просто увлеклась, как и все остальные.

«Ты сделала ошибку в слове «карьера», и два раза написала «в» во фразе «в списке», — механически ответила я, и свист отправки сообщения отозвался в ушах. Я ковыряла кремовый лак на ногтях, с глупым удовлетворением наблюдая, как он откалывался крупными кусками. Потом подправлю.

— Мама сказала, что лазанья будет готова к семи, так что мне пора.

Алекс с грохотом опустил ноги на пол.

— Ага, не опоздай. Твоя мама бомбезно делает лазанью.

Пришлось вставать, пытаясь не заслонять экран, чтобы не мешать ему. Я потянулась, разминая затекшие конечности. Судя по боли в ягодицах, я просидела молча целую вечность, решая уравнения, пока мой парень уничтожал виртуальных врагов.

Пару месяцев назад я бы поцеловала его на прощание. Рискнула бы вызвать его раздражение и чмокнула бы в губы, и, возможно, он даже ответил бы, несмотря на игру.

— Напишешь, когда доберешься? — не отрываясь от экрана, бросил он, но все же поднял руку в небрежном прощании.

Я на секунду задержала взгляд на его затылке, мысленно возвращаясь к его словам. Тебе никогда не казалось, что мы слишком разные?

Да, возможно, он не разделял мою любовь к математике и хотел, чтобы я попробовала что-то новое. Но разве не в этом смысл отношений? Помогать друг другу расти и открывать для себя новое? Такой и была когда-то наша история.

Меня это устраивало. И я надеялась, что его тоже.

Глава 3

На следующее утро меня разбудил не будильник, а тихие звуки приходящих сообщений. Первое едва коснулось сознания, но второе уже заставило меня проснуться, и я с закрытыми глазами пыталась рукой нащупать телефон, лежащий на тумбочке. Я поднесла экран к лицу и прищурилась от его яркого света.

Джози: Доброе утречко, Мэй-Мэй! Скажи маме и папе, что я их люблю, но знай, что тебя я люблю больше. Целовашки!

Джози: Только не отвечай, окей? Бегу на пары. Люблю!

И все, сон как рукой сняло. Я опустила руку, положив телефон на грудь. Даже с погасшим экраном я будто все еще видела эти сообщения. Джози уехала две недели назад, но ни разу не пропустила утренние сообщения. Вот только теперь, в конце второй недели, ее слова звучали все фальшивее. Она не копировала их дословно, но смысл всегда был один и тот же. Достаточно одинаковый, чтобы я поняла, что моя беспечная сестренка особенно не заморачивалась. Но она в колледже. У нее дел по горло. Слишком много, чтобы думать о младшей сестре.

Без нее дом словно бы потускнел, будто из шикарной люстры выкрутили одну лампочку. Стало пусто и как будто чего-то не хватало. Я повернулась на бок, глядя на ее кровать, задвинутую в угол. Без очков все расплывалось, но я помнила ее до мелочей. Лишенная своего обычного яркого одеяла, теперь она была накрыта старым пледом. Ночи были тихие, без ее храпа, напоминавшего трактор, и после семнадцати лет вместе в одной комнате эта тишина все еще давила на меня.

Мы были почти ровесницами, всего полтора года разницы, и при этом абсолютно разными. В ней было все от мамы с папой. Этот артистичный беспорядок в мыслях, тяга к творчеству, взгляд художника. А я с моей любовью к цифрам, формулам и порядку была безнадежным, законченным технарем.

Она просила не отвечать, но мне дико хотелось нарушить этот глупый запрет. Несмотря на ежедневные сообщения, я уже и не помнила, когда в последний раз слышала ее настоящий, живой голос.

Но я сбросила одеяло, позволив ледяному воздуху от кондиционера обдуть кожу, и поднялась. Продолжать спать не было смысла, пора начинать день.

— Доброе утро, — раздался у кофемашины папин голос. Он уже был одет в свой рабочий комбинезон, с закатанными до локтей рукавами. — Я скоро уезжаю. Кофе?

Я помотала головой.

— Кофе обожает Джози, а не я.

Папа долил кофе в свой дорожный термос, слегка кивнув.

— Точно, запамятовал. Мама уже в галерее, у них с утра встреча с каким-то художником.

Мама работала куратором в новой галерее «Центр вдохновения». Место боролось за известность, а значит, мама теперь дневала и ночевала на работе. Особенно после отъезда Джози. С исчезновением ее золотого ребенка, ее точной копии, возвращаться домой стало будто не к кому.

— Я вернусь поздно. После покраски выставочного зала нужно собрать декорации к следующей неделе, — папа работал в отделе оформления галереи и отвечал за то, чтобы все выглядело идеально. Он сделал большой глоток кофе, проводя рукой по лысеющей голове. — Сама справишься с завтраком?

Я достала из холодильника пакет с шоколадным молоком и налила в стакан.

— Ага.

Часы на микроволновке подмигивали мне.

— Ну как ощущения? Целая неделя старшей школы за плечами, — спросил он, и его усы, в которых серебра становилось все больше, дернулись в улыбке. Он все еще отнекивался, что седел. — Не верится, что мы все это уже проходили с Джози.

Я не сказала им про список «Тот, кто вероятнее всего...». С их-то уровнем владения технологиями я не была уверена, что они вообще поймут, о чем речь. Черт, они бы еще нашли эту затею креативной. Но умолчав, мне пришлось проглотить всю досаду и унижение от дурацкого «титула».

Я также не рассказала им и о том, что в школе теперь нет звания лучшего ученика, хотя должно быть. Надо было срочно планировать, как жить без системы рейтинга, а значит и без стипендии. Но одна мысль об этом разговоре вызывала тошноту.

— Да, время летит, — просто произнесла я, отправив стакан в раковину. — Мне пора. Увидимся вечером.

— Уже бежишь? А я надеялся поболтать подольше, — он улыбнулся мне так тепло и по-отцовски, что я задержалась у двери. — Мы