Уроки для любимчика - Сара Саттон

Она посмотрела на нас, затем окинула пустые парты. Убедившись, что в кабинете математики никого не было, директор плотно закрыла дверь.

— Мэйси, — обратилась она ко мне, когда подошла ближе. — Я хотела тебя поблагодарить.

Что-то в ее внезапном появлении заставило меня насторожиться, особенно теперь, когда путь к отступлению был отрезан.

— Поблагодарить? За что?

Миссис Диего восприняла слова директора как сигнал. Она выпрямилась в кресле и достала из принтера стопку бумаг. Даже отсюда я видела, что верхний лист исписан.

— Мэйси, я распечатала для тебя график занятий, если он будет удобен, и список тем, которые войдут в экзамен.

— Экзамен? — миссис Диего достала из шкафчика у стола учебник. Алгебра за второй курс, на обложке графики и формулы. А еще улыбающаяся девушка в очках, которая, к моему раздражению, подозрительно напоминала меня саму: каштановые волосы, веснушки. Прекрасно. — Погодите, это для дополнительных занятий? Кому-то еще нужен репетитор?

Директор Олифант приблизилась ко мне.

— Одному ученику нужно пересдать выпускной экзамен прошлого года. Мы были уверены, что он уже договорился с тобой.

Миссис Диего кивнула с легким недоумением.

— Он сказал мне сегодня утром, что вы говорили вчера после уроков. И что я могу передать тебе материалы.

— Со мной никто не говорил... — я резко замолчала, будто и не начинала говорить. Кожа начала зудеть, словно рой пчел заполнил мои вены. Вы говорили вчера после уроков. Я выдавила, уже зная ответ. — Кто?

— Коннор Брэй, — ответила она так же буднично, как если бы задавала задание на дом. — Я уже перенесла занятия с тремя вашими учениками к другому репетитору. Чтобы вы могли уделить ему все внимание.

Директор Олифант сложила руки за спиной.

— Также здесь требуется особая... конфиденциальность.

Конфиденциальность. Это было то самое слово, которое он тогда использовал.

Весь мой стыд и унижение превратились во что-то более жаркое и яростное, способное спалить дотла целую деревню. Или по крайней мере одного самовлюбленного эгоистичного футболиста.

— Послушайте, я не...

Миссис Диего постучала уголком учебника по столу, и что-то в ее взгляде заставило меня замолчать.

— Это особый случай. Он готовился в прошлом году, но в итоге не сдал выпускной экзамен.

— Почему он не может пройти семестр заново, как все? Зачем ему дополнительный экзамен?

— В год можно проходить только один математический курс, а ему необходимы алгебра и статистика для своевременного выпуска. Поэтому, если он не сдаст этот экзамен...

— Без этого экзамена, — перебила директор Олифант, — ему придется проходить алгебру заново летом, а это значит, что он не выпустится со своим классом.

Пока она все объясняла, мой мозг отказывался воспринимать сам факт, что речь шла о Конноре Брэе.

— Школьный совет очень строг, — продолжила она. — Обычно ученикам дают возможность пересдать экзамен или проваленный курс летом. Но произошла техническая ошибка... мы обнаружили, что Коннор не набрал проходной балл, только на прошлой неделе, разбирая документы. Мы даем ему шанс пересдать экзамен в конце месяца. Так как за лето он успел забыть материал, мы выделяем ему короткий период на повторение.

— В конце месяца? — я подняла брови. — Как можно освоить годичный курс математики за три недели? И еще лучший вопрос: как, черт возьми, они ожидают, что я это осилю?

— Твоя задача — не столько преподавание, сколько практические занятия, — сказала директор Олифант. — Ты поможешь ему освежить память.

— Вы сказали, он провалил экзамен в первый раз, — мои слова прозвучали медленно, и я сама поразилась, насколько спокойным и ровным был мой голос. Безразличным. Мне бы в актрисы. — А это означает, что он не понимал материал изначально.

Миссис Диего сжала губы, ее выражение лица было полным искреннего сожаления.

— Ты — лучший репетитор в школе. Все твои ученики сдали экзамены на четверки и пятерки. Я уверена, ты сможешь помочь и ему.

Я уставилась на учебник, на эту дурацкую улыбающуюся девчонку на обложке.

— Миссис Диего...

— Мэйси, — директор Олифант наклонила голову, и ее губы растянулись в хитрую улыбку, словно мы вот-вот станем сообщницами. — В обмен на помощь Коннору я готова восстановить звание лучшего ученика еще на один год.

Не стисни я зубы, моя челюсть отвалилась бы. Это была морковка, выставленная перед голодным кроликом. Достаточно близко, чтобы почуять запах, но недосягаемая. В тот момент я разглядела между директором и ее дочерью куда больше общего, чем просто схожая внешность.

— Я думала, вы сказали, что решение принимаете не только вы.

— Так и есть, но я могу попросить у совета отсрочку на год. Еще не поздно.

Неужели она не слышала, как это звучало? За меня она бороться не стала, но ради Коннора Брэя готова была горы свернуть. Почему? Мне хотелось закричать. Почему он такой особенный?

Но задавать вопрос даже не требовалось. Коннор Брэй мог и не быть квотербеком, но он являлся звездой команды. Его имя знали даже те, кто лишь краем уха слышал о «Рысях». Коннор Брей, раннинбэк «Рыжих рысей» старшей школы Брентвуда, выпускник.

Что бы сказали все, если бы Коннора оставили на второй год из-за технической ошибки, целиком лежащей на совести школы? «Высший круг» не ограничивался учениками. Он включал их мам и пап. И если кого-то из своих затрагивали, это означало войну. Черт, они, наверное, с факелами и вилами пришли бы.

И снова, как всегда, блат значил куда больше, чем интеллект. Будь на его месте любой другой, ему бы назначили репетитора? Дали бы месяц на подготовку? Я удивилась, что директриса просто не подправила оценки Коннора и не замяла это дело.

И затем, словно добив последние сомнения, директор Олифант произнесла:

— Талант Коннора приведет нас к чемпионату штата в этом году. Нам просто нужно обеспечить ему допуск.

Будь учебник в мягкой обложке, мои ногти оставили бы там вмятины.

— И Коннор уже сказал вам, что я согласилась?

Миссис Диего кивнула.

— Подошел ко мне перед первым уроком.

Я представила, как Коннор Брэй вальяжно вошел к миссис Диего сегодня утром и уверенно заявил, что, конечно, Мэйси Мэтьюс сказала «да». Что она чуть ли не на коленях умоляла его согласиться.

— Но мы хотели тебя замотивировать, — вмешалась директор Олифант. — Чтобы гарантировать его успех. Конечно, ты справишься блестяще, как всегда, но мы хотели...

— Подсластить пилюлю? — закончила я за нее, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

Самое невыносимое было то, что директриса поймала меня на крючок и знала это. Звание лучшего ученика являлось единственным, чего я хотела,