Измена. Мне не нужна клуша - Мила Реброва

Он осторожно шагнул дальше, осматриваясь, будто хотел запомнить каждую деталь. Я видела, как он остановил взгляд на наших с сыном фотографиях на стене — Алёша там весело улыбался, тёмные, густые волосы непослушно падали ему на лоб, а яркие глаза — точно копия отцовских — искрились радостью. Ян долго смотрел на них, будто пытаясь восполнить все те моменты, которые пропустил.

— Ты хотел поговорить о графике встреч? — спросила я, желая прервать эту напряжённую тишину.

— Да, — Ян повернулся ко мне и вздохнул, будто набирался храбрости. — Я понимаю, что сейчас для тебя всё это непросто, но… я правда хочу чаще видеть сына. Я хочу участвовать в его жизни, Олеся. Если ты позволишь.

Его голос прозвучал тихо, почти просительно, что было совершенно нехарактерно для него. Это выбивало из колеи.

— Ян, — начала я, собираясь с мыслями, — ты ведь сам понимаешь, почему я осторожничаю. Алёша привык, что нас только двое. Что я буду делать, если через месяц ты снова решишь исчезнуть? Я не хочу, чтобы он проходил через то же, через что прошла я.

Он шагнул ко мне ближе, заглядывая прямо в глаза:

— Я не исчезну, Олесь. Я слишком многое потерял, чтобы снова рисковать. Ты можешь мне не верить, но дай шанс доказать тебе обратное.

Мы замолчали. Я видела в его глазах и отчаяние, и искренность, и страх. Слишком много чувств сразу, слишком много воспоминаний, слишком много боли и надежды.

— Мамочка? — послышался вдруг тихий голосок из-за двери детской. — Можно я выйду?

Алёша робко выглянул, прижимая к груди любимого плюшевого зайца. Волосы растрёпанные после сна, глаза сонные и такие же яркие, как у Яна, внимательно смотрели на нас обоих.

— Конечно, малыш, иди сюда, — сказала я нежно.

Алёша сделал пару шагов и замер, внимательно глядя на Яна.

— Папа, ты сегодня побудешь с нами? — тихо спросил он и снова прижал к себе зайца.

Ян медленно присел перед ним на корточки и осторожно, будто боялся спугнуть, улыбнулся:

— Да, если ты не против, я с удовольствием побуду с вами.

Алёша засветился улыбкой и кивнул, отчего у меня внутри всё болезненно сжалось. Впервые за долгое время я ощутила, как сильно ему не хватало отца. И как сильно я сама хотела, чтобы у моего сына была полноценная семья, которой у меня самой не было.

Мы втроём пошли на кухню, Ян неожиданно предложил приготовить ужин. Он снял пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки и начал ловко резать овощи. Алёша тут же встал рядом на стул, подражая его движениям и пытаясь что-то резать своим маленьким игрушечным ножом.

— Осторожнее, сынок, — мягко сказал Ян, кладя ладонь ему на спину. От его прикосновения у Алёши засветились глаза, и он гордо посмотрел на меня, словно говоря: «Смотри, мама, я с папой».

Ян взглянул на меня, улыбнулся. И я снова почувствовала, как внутри всё предательски сжалось. Почему этот человек, который столько боли принёс мне когда-то, всё ещё заставляет меня чувствовать себя живой?

Вечер прошёл неожиданно легко. Мы смеялись, когда Алёша пытался рассказывать Яну о своих подвигах в саду, и Ян терпеливо слушал, серьёзно кивая на каждое слово сына. Я смотрела на них и понимала, что они слишком похожи друг на друга. И не только внешне — в жестах, в движениях, даже в том, как оба поджимают губы, когда сосредоточены.

После того, как Алёша заснул, я тихонько вышла из его комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. Ян стоял у окна, смотрел куда-то вдаль, словно мыслями был далеко отсюда. Широкие плечи напряжены, руки глубоко спрятаны в карманы брюк. Он выглядел потерянным и уверенным одновременно.

— Он уснул, — тихо сказала я, привлекая его внимание.

Ян вздрогнул и обернулся. Его глаза мгновенно потеплели, будто он очнулся от своих размышлений и вернулся ко мне в эту маленькую уютную кухню.

— Хорошо, — негромко ответил он, слегка улыбнувшись уголками губ. — Спасибо, что разрешила мне сегодня прийти.

Я отвела взгляд, чувствуя, как от этих простых слов что-то предательски ёкнуло внутри.

— Ты можешь приходить, Ян. Алёше это нужно.

— Только ему? — внезапно спросил он, и я резко подняла на него глаза.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, голос дрожал больше, чем хотелось.

Он приблизился на шаг и замер, внимательно и очень серьёзно глядя на меня:

— Ты же уже знаешь, что я отменил свадьбу, правда?

Я молча кивнула, сердце стучало где-то в горле. Хотела спросить, почему, но не успела — он продолжил сам.

— Я не мог поступить иначе, Олесь. Я не мог жениться на женщине, которую не люблю. Потому что я понял… что до сих пор люблю другую.

Я тихо выдохнула, не веря своим ушам:

— Ты о чём, Ян? Прошло столько лет…

— Я о тебе, — спокойно и прямо сказал он. — Я всегда был только о тебе. Даже тогда, когда уходил, даже когда сделал тебе больно. Ты можешь не верить, можешь считать меня последним идиотом, но я каждый день жалел о том, что ушёл.

— Но ты ушёл, — выдохнула я, стараясь сохранить хоть какое-то самообладание. — Ты бросил меня одну, ни с чем…

Он подошёл ближе, настолько, что я ощутила его дыхание на своём лице. Его голос стал тише, надломленным от эмоций:

— Я знаю. Это мучает меня уже три года. Я соврал тебе тогда. Никакой другой женщины не было. Я придумал её, чтобы легче было уйти. На самом деле я испугался. Испугался ответственности, испугался того, что ты значишь для меня слишком много. Мне показалось, что я задыхаюсь. Я хотел свободы, но только потеряв тебя, понял, что свобода без тебя ничего не стоит.

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

— Почему ты не сказал раньше? Почему только сейчас?

— Потому что только сейчас я наконец перестал бояться. Я испугался тогда, что чувства к тебе сделают меня слабым, что я не смогу стать кем-то значимым. И знаешь, что самое смешное? Я добился всего, о чём мечтал, но всё это не имеет никакого смысла без тебя и Алёши.

Я сделала шаг назад, упираясь в кухонный стол, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами.

— Ян… я не могу просто так поверить тебе снова…

— Я и не прошу тебя просто так поверить, — его голос звучал мягко и уверенно. — Я прошу только дать мне шанс. Я хочу доказать, что больше не причиню тебе боли. Я хочу быть рядом с тобой и нашим сыном.