Измена. Мне не нужна клуша - Мила Реброва

В тот день я заставил себя закрыть все вкладки, выключить ноутбук и дать себе слово никогда больше не искать её. Убедил себя, что это будет жестоко — вторгаться в её жизнь спустя столько лет. Наверняка она замужем, у неё другая семья, другой мужчина, который ценит её гораздо больше, чем это делал я.

А я что? Я просто испугался. Тогда, в той крошечной съёмной квартире, мне вдруг стало невыносимо тесно. Я почувствовал себя в ловушке. Мне казалось, что Олеся держит меня, не даёт двигаться вперёд, что все мои планы и мечты рушатся из-за этой внезапной ответственности. И я сбежал, оправдав это какой-то несуществующей свободой.

Только сейчас я понимаю, насколько был глуп и слеп. Не было никакой свободы. Была пустота, которая годами пожирала меня изнутри. И теперь, глядя на Олесю, видя её сына, нашего сына, я чувствовал, что наконец-то нахожу то, что потерял тогда, сбежав от неё.

Сегодня в парке, когда Алёша смеялся, сидя у меня на плечах, когда его маленькие пальчики так доверчиво держались за меня, я ощутил то самое тепло, которое всю жизнь искал. Я не хотел быть таким, как мой отец. Не хотел, чтобы мой сын чувствовал себя забытым, ненужным, нелюбимым. Моё собственное детство было наполнено холодом и одиночеством. Мать ушла рано, отец пил и никогда не интересовался мной, не ходил со мной гулять, не водил меня за руку в сад. Я рос сам по себе, словно сорняк у дороги, никому не нужный.

Теперь я смотрел на сына и понимал, что готов на всё, чтобы исправить свои ошибки, чтобы Алёша рос с ощущением того, что его любят и ждут. Я не мог позволить себе повторить историю своего отца.

Я остановился, поднял голову к небу, вдохнул прохладный воздух, который слегка пощипывал кожу. В глубине души я знал, что не только Алёша нужен мне. Мне нужна была и Олеся. Снова видеть её рядом, слышать её голос, чувствовать её тепло. И я понимал, что впереди меня ждёт непростой путь. Она не простит меня так легко, и я не заслужил быстрого прощения. Но я готов был бороться. Не отступать. Доказать ей, что теперь всё будет иначе.

Я больше не боялся своих чувств. Я больше не хотел убегать. Напротив, впервые за долгие годы я точно знал, чего хочу.

И то, что я хотел больше всего, сейчас находилось за дверью маленькой квартиры, где спал мой сын и жила женщина, которую я любил. И я был готов ждать столько, сколько понадобится, чтобы эта дверь однажды открылась снова.

Ян появился внезапно. Просто открыл дверь моего офиса, словно ему это было позволено, и вошёл. На руках у него были пакеты с логотипом моей любимой кофейни и коробки с чем-то, от чего аппетитно пахло.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я ровно, стараясь скрыть, как бешено застучало сердце. — Я не ждала тебя.

— Я и не предупреждал, — ответил он спокойно и прошёл к столу, ставя коробки. — Но обеденный перерыв у тебя ещё не начался, верно?

— Ян…

— Олесь, хватит делать вид, что между нами война, — он бросил на меня пристальный взгляд. — Просто пообедаем. Как нормальные люди.

Я сжала губы, чувствуя себя загнанной в угол. Он был таким близким сейчас, таким реальным, что у меня перехватило дыхание.

— Хорошо, — сказала я сдержанно. — Только недолго. У меня много работы.

— Конечно, — улыбнулся он едва заметно, словно прекрасно понимал, чего стоило мне держать дистанцию.

Мы сели за небольшой столик у окна. Он расставил передо мной салаты, сэндвичи и мой любимый чизкейк, а я молчала, чувствуя себя неуютно под его внимательным взглядом.

— Как Алёша? — спросил он первым, и я расслабилась чуть-чуть, заговорив о сыне.

— Всё хорошо. Уже скучает по тебе, — произнесла я почти против воли, сразу пожалев об этих словах.

— Я тоже по нему скучаю, — тихо ответил Ян. — И не только по нему.

Сердце снова сжалось. Я опустила глаза, стараясь не дать ему увидеть, что происходит внутри.

— Не начинай, Ян, — произнесла я сухо. — Ты сам выбрал другую жизнь, теперь не нужно делать вид, будто тебе жаль.

— Ты правда думаешь, что мне не жаль? — его голос стал ниже, напряжённее. — Я каждую ночь думаю, как мог поступить иначе. И ты знаешь это.

— Зачем ты тогда ушёл? — резко спросила я, чувствуя, как нарастают старые обиды. — Просто надоело быть со мной? Захотелось большего?

— Олесь, я уже говорил тебе, я испугался! — его взгляд стал резким, горячим. — Ты была для меня слишком важной, слишком настоящей. Я не знал, как справиться с этим чувством. Мне казалось, что с тобой я никогда не смогу вырасти, добиться чего-то. Что ты держишь меня…

— Да, деревенская клуша, которая держала тебя, — перебила я с болью в голосе. — Я слышала это уже однажды. Повторить решил?

— Нет, не смей так говорить! — он резко поднялся, подойдя ко мне близко-близко. — Я соврал тогда! Не было никакой другой девушки. Я ушёл потому, что боялся. Себя боялся, тебя боялся. Своих чувств, Олесь!

Он схватил меня за плечи, глядя прямо в глаза. Я задохнулась, не способная шевельнуться.

— Ты не представляешь, как я скучал, — сказал он хрипло. — Ты снилась мне каждую ночь. Я ненавидел себя за то, что потерял тебя. И теперь… теперь, когда я вижу тебя снова, я не могу просто уйти.

— Ян… — прошептала я, голос дрогнул.

Он не дал мне договорить. Просто притянул ближе и поцеловал так, как не целовал никогда раньше. Его губы были жаркими, жадными, требовательными, и я мгновенно забыла, что хотела оттолкнуть его. Моё тело предало меня, откликаясь, прижимаясь к нему, тая в его руках.

Я потеряла счёт времени. Всё, что я могла чувствовать — это его дыхание, его ладони на моей талии, его страстный, горячий поцелуй, от которого голова шла кругом.

Когда он отстранился, я едва стояла на ногах. Мы оба тяжело дышали, глядя друг на друга.

— Это неправильно, — выдохнула я, опуская взгляд. — Ты не должен был…

— Ты знаешь, что это было правильно, — он осторожно поднял мой подбородок, вынуждая снова взглянуть ему в глаза. — Я люблю тебя, Олесь. Я любил тебя всегда.

— Ян, — мой голос сорвался на шёпот. — Я не могу вот так…

— Я подожду, сколько нужно, — сказал он твёрдо, нежно проведя пальцами по моей щеке. — Но больше не притворяйся, что