Измена. Мне не нужна клуша - Мила Реброва

— Я больше не могу так, — сказал он, не глядя на меня.

— Как «так»? — я застыла напротив, обнимая себя за плечи.

— Лгать себе, тебе, Марине. Я не могу на ней жениться. Не после того, как узнал про Алёшу. Не после того, как снова увидел тебя, — он поднял глаза, и в них отражалась вся боль и растерянность, которые он так тщательно скрывал раньше.

— Ты сам всё выбрал тогда, — выдохнула я, пытаясь удержать дрожь в голосе.

— Да, я выбрал. Выбрал не тебя. Испугался, что ты тянешь меня назад. Что не смогу добиться успеха, пока рядом ты, — он горько усмехнулся, — а добившись, понял, что всё, что у меня есть, не стоит ничего без вас. Без тебя и сына.

Я смотрела на него, и внутри всё переворачивалось от этих слов, которые звучали так поздно. Слишком поздно.

— Ян, у тебя скоро свадьба, — напомнила я, стараясь звучать холодно и уверенно.

— Не будет никакой свадьбы. Я не хочу делать вид, что счастлив. Не хочу лгать Марине. Я уже слишком долго лгал самому себе, Олесь. Я хочу быть рядом с сыном. И хочу… хочу быть рядом с тобой.

Я молчала, не зная, как реагировать. Он поднялся, подошёл ближе, и я почувствовала знакомый, давно забытый аромат его одеколона. В груди болезненно защемило от воспоминаний, от того, каким близким он был когда-то.

— Я не жду, что ты сразу простишь меня. Но дай мне шанс всё исправить. Дай мне снова стать частью вашей жизни.

Я отвела взгляд, боясь, что он увидит мои слёзы.

— Я не могу так быстро решить, Ян.

— Я и не прошу быстро. Просто позволь мне быть рядом. Позволь мне доказывать тебе каждый день, что я изменился.

Я молчала, глядя на ночной город за окном. Там где-то светились окна других квартир, других судеб. Я понимала, что моё решение изменит не только мою жизнь, но и жизнь Алёши.

— Хорошо, — прошептала я, — попробуй доказать.

Он взял мою руку осторожно, словно боялся, что я вырвусь. Но я не вырвалась. Просто стояла, чувствуя, как моё сердце бьётся быстрее, словно снова надеется на что-то настоящее.

Может, это была ошибка. Но я больше не могла сопротивляться тому, чего так долго боялась — своим чувствам.

После того, как за Яном захлопнулась дверь, я долго стояла посреди гостиной, не в силах двинуться с места. Сердце колотилось так, словно я только что пробежала марафон, дыхание никак не хотело восстанавливаться, а руки мелко дрожали. Что я наделала? Как могла дать ему этот шанс? Ведь я обещала себе, клялась — больше никогда не подпущу его к себе, к Алёше.

Но слова уже были сказаны, и теперь пути назад не было. Я сама впустила его обратно в нашу жизнь. И больше всего меня пугало то, что часть меня хотела этого. До сих пор хотела, несмотря на всю боль, унижение и одиночество, через которые пришлось пройти из-за него. Я снова чувствовала себя той самой деревенской клушей, которой он называл меня, словно в прошлой жизни. Глупой, слабой, влюблённой по уши и готовой простить всё, лишь бы он был рядом.

— Ты идиотка, Олеся, — прошептала я себе, стараясь подавить слёзы.

В голове звучали его последние слова, взгляд Яна, полный надежды и странной нежности. Нежности, которую я мечтала увидеть в нём все эти годы. И вот он пришёл, посмотрел, сказал — и моя защита рухнула.

Телефон зажужжал в кармане. Я вздрогнула, надеясь и боясь, что это Ян, но нет — Игорь. Сердце болезненно сжалось от чувства вины. Я подняла трубку, заставляя голос звучать ровно:

— Да, Игорь?

— Просто хотел узнать, как ты. Голос какой-то странный у тебя, всё нормально?

— Устала немного, — соврала я, чувствуя, как горло сдавливает от собственных слов. — Но всё хорошо.

— Точно? Может, подъехать?

— Нет, правда. Всё нормально, правда. Спасибо тебе.

— Ты же знаешь, я рядом, если что, — мягко сказал он, и от этого тепла мне стало ещё хуже.

После разговора я села на диван, прижала ладони к лицу и закрыла глаза. Игорь был моим спокойствием, моей безопасностью, моим выбором, который я сделала разумом. Я убеждала себя, что именно такие отношения мне нужны — стабильные, ровные, понятные. Но сейчас, после того, как Ян снова ворвался в мою жизнь, стало очевидно — я просто обманывала себя. Пыталась заполнить пустоту, закрыть дыру в сердце, которую оставил Ян, но это было бесполезно. Я не любила Игоря. Никогда не любила. Просто боялась одиночества и хваталась за возможность хоть как-то заглушить боль.

Я чувствовала себя ужасно виноватой перед Игорем. Он заслуживал искренних чувств, тепла, любви, которых я не могла ему дать. Я пыталась, честно пыталась убедить себя в обратном, но теперь уже не могла скрывать правду даже от самой себя.

Алёша тихо зашёл в комнату, сонно потирая глаза.

— Мама, папа ведь придёт? — спросил он так просто, будто всегда знал его.

— Придёт, малыш, — прошептала я, прижимая его к себе. — Он обещал.

Алёша улыбнулся, закрыв глаза, а я, прижавшись к его макушке, молилась, чтобы этот шанс не разбил моё сердце ещё раз.

Марина встретила меня в гостиной своей квартиры. Она выглядела идеально, как всегда: аккуратное платье, безупречная причёска, ровный, спокойный взгляд. Всё в ней говорило о контроле, о полной уверенности в себе и своей жизни. Но сейчас, впервые за долгое время, я видел в её глазах лёгкую тревогу. Она уже знала, чувствовала, зачем я здесь.

— Ты хотел поговорить, — мягко сказала она, садясь в кресло. Голос ровный, спокойный, но я заметил, как едва дрогнули пальцы, когда она поправляла юбку.

— Да, — я стоял перед ней, пытаясь подобрать слова. Всё то, что я готовил по дороге, вдруг показалось пустым и слишком жестоким.

— Говори, Ян. Лучше сразу, — её взгляд стал твёрже, решительнее.

Я вздохнул, чувствуя тяжесть момента. Сделал шаг ближе.

— Марин, свадьбы не будет, — сказал я прямо, глядя ей в глаза. — Прости, что говорю это только сейчас.

Она медленно выдохнула, как будто только что получила удар, к которому была готова, но всё равно оказалось больно.

— Можно узнать причину? — она старалась держаться, но я видел, как в её взгляде мелькнула боль.

— Ты знаешь причину, — ответил я тихо, садясь напротив неё. — Я не люблю тебя. Я думал, что так будет лучше, что так правильно, рационально. Но это не так. Жить без любви — это ошибка. Мы оба заслуживаем большего, чем просто удобство и комфорт.

Она молчала, слегка сжимая