Тьма ярче света - Екатерина Вострова

зловещий смех, одновременно прыгая и уворачиваясь от ударов. Но как еще заставить поверить в то, что он безумец, способный им головы оторвать и суп из них сварить?

Рыцари продолжали наступать, окружая Биена. Нескольких ему даже удалось ранить, но численное превосходство врагов играло против. А ведь еще нужно было отмахиваться от хомутов. Если хоть один окажется на Биене — он пропал.

Отбивая удары, Биен пропустил нападение сбоку. Меч Фрейма прошел по касательной, порезав одежду и плоть. Боль на секунду оглушила, но маг продолжал отбиваться, хотя уже устал и каждое движение давалось все тяжелее. Сжав зубы, он на мгновение отвлекся, оценивая обстановку:

— Призываю гром и молнию! Испепели их! — крикнул он пафосно.

Это сработало. Рональд знал, на что маг способен, и отскочил первым, а за ним все остальные.

Биен сделал отчаянную попытку прорваться. Метнулся к лесу, вкладывая оставшиеся силы в этот забег. Он оказался на своих Тёмных землях раньше, чем рыцари опомнились и догадались достать стрелы.

— Стойте! — услышал он крик Рональда. — Его величество король Георг приказал не пересекать границу.

— Никогда бы не подумал, что скажу это, — бормотал Биен, убегая все дальше и дальше, — но спасибо королю Георгу.

Долго бежать не получилось. Перешел на шаг, но каждое движение давалось все труднее.

«Как же глупо будет тут сдохнуть».

Он прижал руку к раненому боку. Нужно остановить кровотечение, но в лечении ран он всегда полагался на магию и зелья.

Магия сейчас недоступна, а зелья в замке.

Биен шел на чистом упрямстве, хотя перед глазами темнело, несколько раз он падал на мох.

— Нельзя сдаваться…

Этот мир слишком много задолжал ему. Биен не уйдет из него, пока не получит свое.

Впереди замаячили башни фамильного замка. Волна облегчения от вида родных мест чуть расслабила, и это было ошибкой.

Рано обрадовался, что дошел, справился. Когда до ущелья осталось метров двадцать, силы покинули его, он рухнул на колени, сплевывая на землю кровь.

— Нельзя сдаваться… — шептал он в полубреду, ползя вперед.

Там есть нужные зелья, они быстро поставят его на ноги. Так близко… и так далеко.

Силы окончательно его покинули, рука свесилась с края пропасти. Он увидел, как камни начали выстраиваться друг за другом в длинный мост. Должно быть, из-за крови на пальцах чары сработали сильнее обычного, и мост от края до края раскинулся сплошной дорожкой. Вот только идти по ней он уже не мог.

Последнее, что зафиксировало сознание, это тонкая женская фигура с той стороны ущелья, несмело поставившая ногу на мост.

«Беги, госпожа Гудвил. Это твой шанс…»

А потом наступила темнота.

Глава 8

Глава 8

Биен ушел, оставив Мариэтту одну в холле замка. Над ней витал небольшой голубоватый шарик, разгонявший мрачную атмосферу.

«Прикажи отвести тебя в спальню, кухню или на балкон, например, и он приведет куда попросишь», — кажется, так сказал маг, прежде чем уйти к Рональду.

— Как думаешь, ничего плохого не случится? — спросила я у шарика, и тот в ответ неярко мигнул.

Я вздохнула. На душе было неспокойно. Я не желала зла ни одному из этих двоих. Рональд был моим другом детства, а Биен, даже несмотря на то, что похитил меня, казался не таким уж плохим человеком.

«Ты забыла, что он тебя отравил? — напомнила я самой себе. — Не ведись на его милое личико!»

— И вовсе он не милый… — пробурчала, отвечая собственным мыслям.

Шарик надо мной снова коротко мигнул. В этот момент показалось, что слышу какой-то далекий шум, и только тут вспомнила, что в замке осталась не одна. Как там называл девушку маг? Кажется, Алия. Что ж, самое время завести друзей.

— Отведи меня к Алии, — попросила я, очень надеясь, что сработает.

Магический сгусток энергии крутанулся на месте и медленно поплыл к лестнице. Привело меня это чудо волшебной мысли на третий этаж и зависло около одной из многочисленных дверей.

Я осторожно постучала.

— Кто там? — услышала я крик из-за двери.

— Это Мариэтта. — Я не помнила, называла ли ей свое имя, когда мы «оживляли» ее платочек, но на всякий случай представилась. — Могу я войти?

В ответ тишина. Я снова постучала:

— Кто там?

На этот раз я просто дернула дверь.

Контраст этой комнаты со всем остальным замком был разительным. Везде, где я была до этого, царила атмосфера запустения и неухоженности, а тут розовые занавески, белый пушистый ковер, кровать с балдахином в тон занавескам на окнах, высокий резной шкаф и огромный кукольный домик.

Рядом с ним сидела Алия, пытаясь впихнуть внутрь большую куклу — в пышном платье, с нежным фарфоровым личиком. Куклу я узнала сразу. Она стояла у меня в комнате в поместье отца. Мне подарили ее на десятилетие, но она была такая дорогая и красивая, что мама запрещала играть с ней. Можно было только любоваться.

Похоже, Биен не только конфеты стащил из поместья моего отца.

— Это же моя детская кукла! — ахнула я, едва подавив порыв подойти и отобрать ее.

— Ты же ее так сломаешь, — мягко произнесла я, садясь рядом с Алией, и попыталась забрать игрушку.

Девушка недовольно посмотрела на меня и прижала куклу к груди.

— Не дам! Мое! — сердито насупилась она.

— Это тебе Биен подарил?

— Да, это подарок моего брата! — с вызовом ответила Алия.

«Значит, все-таки он ее брат, как я и думала». Что ж, это отличный шанс расспросить о маге поподробнее.

— Как тебе повезло с братом… Он, наверное, очень тебя любит…

— Только играет со мной мало. А вот с тобой что-то много возится, — вздохнула девица и принялась снова запихивать куклу в домик и приговаривать: — Пора спать. Ты пойдешь спать! Что значит, боишься? Я сказала, надо спать, значит спать!

Пришлось сцепить руки в замок и отвернуться: «Это же хрупкая игрушка, а она с ней как с деревяшкой!»

— А вы тут вдвоем с братом живете?

— Нет, еще папа с нами.

«Папа? Разве отец Биена не умер? С другой стороны, она ведь не совсем здорова, можно ли доверять ее словам?»

— А где твоя мама?

— Не смей про нее спрашивать! Замолчи! Папа услышит! — Алия вскочила на ноги и принялась бегать по комнате, заглядывая во все углы и даже в шкаф, будто искала кого-то. Затем успокоилась, села рядом и зашептала, понизив голос: — Она плохая. Про нее нельзя говорить. И братик будет сердиться, и папа тоже. Братику будет плохо.

— Хорошо-хорошо, — поспешила я успокоить девушку, пытаясь придумать, о чем бы еще спросить, чтобы сменить