Меня, пожалуйста - Белла Джуэл

— Да, — киваю в ответ, — я просто не знаю, как далеко он сможет зайти. Я имею в виду, мы подписали все бумаги, все поделено, ему, конечно, не на что опереться.

Амалия пожимает плечами, глядя на Кэсси.

— Я не уверена. А ты как думаешь?

Кэсси тоже пожимает плечами.

— Я бы не подумала, что он может к чему-то прикоснуться, но я начинаю считать, что это не имеет значения, что он все равно может попытаться. Законно это или нет.

У меня сжимается сердце, я тоже боюсь этого. Что он попытается забрать это, независимо от того, имеет он на это право или нет.

И эта мысль пугает меня до чертиков.

Страх перед неизвестным.

И мне это совсем не нравится.

* * *

Пенелопа

— Мне пора идти, Кэсси читает и готовится ко сну.

Я стою перед Бостоном, который сидит на крыльце своего дома на качелях, которые он смастерил сам, с пивом в руке, закончив общение с мужчинами на ночь, и, без сомнения, тоже отдыхает перед сном. Он пристально смотрит на меня, и эти глаза всегда произносят тысячу слов, которых нет у него на устах. Он кивает на свободное место рядом с собой. Хотя это кресло предназначено для двоих, когда на нем сидит его крупная фигура, кажется, что места осталось совсем немного. Я смотрю на это место и знаю, что как только сяду, то окажусь рядом с ним.

И эта мысль одновременно волнует и пугает меня.

Но я все равно делаю это, поворачиваясь и просовывая свой зад в щель рядом с ним. Конечно же, мои бедра касаются его, мои руки, мое плечо. Мы сидим так близко. Тепло его тела передается мне, и я чувствую себя комфортно. Бостон слегка отодвигается, но не настолько, чтобы полностью разорвать контакт. Ровно настолько, чтобы он мог слегка повернуться и посмотреть на меня.

— Как дела?

Я знала, что рано или поздно он спросит меня об этом. Я была так расстроена на днях, и знаю, что он никогда не видел меня такой, но, что ж, Эштон ставит меня в такое положение. Я не люблю, когда мне угрожают, и мне действительно не нравится, когда надо мной издевается его подружка-наркоманка.

— У меня все хорошо, — честно говорю я ему.

— Что-нибудь еще слышно от него?

Его взгляд прикован к моему, и я знаю, что если скажу что-нибудь, кроме правды, он обязательно это поймет.

— Нет, — тихо отвечаю я. — Ничего. Но я не уверена, что это хорошо.

— У него ничего нет, ты же знаешь, что у него ничего нет.

Однако я знаю, что, как сказали Кэсси и Амалия, юридическая сторона дела явно больше не важна, и, похоже, они собираются делать все, что захотят, невзирая ни на что.

— Я знаю это, — говорю я. — Но я не уверена, что это остановит его попытки.

У Бостона сводит челюсти.

— Если он попытается что-нибудь сделать, я сверну ему гребаную шею.

Это приятно, хотя и немного пугает.

Я тихо смеюсь.

— И я ценю это, но мне не следовало втягивать тебя в свои дела.

— Что сделано, то сделано. Я рад, что знаю об этом. Если этот ублюдок снова заговорит с тобой, мне нужно это услышать. Тебе это ясно, не так ли?

— Ну, я... — я сглатываю.

— Тебе все понятно, Пенелопа.

Его голос звучит решительно, и я замолкаю, потому что, ну, как я могу с этим поспорить?

С такими мужчинами, как Бостон, не поспоришь.

— Хорошо, — осторожно отвечаю я.

Затем я решаю сменить тему. Потому что, если быть честной, я сгораю от желания узнать, права ли Кэсси насчет ситуации с Шантель. Не то чтобы я хотела, чтобы кто-то из них страдал, но мне любопытно, что же произошло. В основном потому, что я не хочу, чтобы это была моя вина. Я сказала Шантель, что между нами ничего не было, и они с Бостоном начали сближаться. Было бы несправедливо, если бы она пострадала, когда думала, что все в порядке.

— Я не видела Шантель последние несколько дней.

Это обычное дело. По крайней мере, я так думаю.

— Она не хочет меня сейчас видеть.

— О, — тихо говорю я. — Ох, вы поссорились?

Он пристально смотрит на меня.

— Нет. Она просто думает, что у меня есть чувства к тебе, и не хочет, чтобы ей причинили боль.

Бостон прямолинеен. Не скрывает своих чувств. Если ты спросишь его о чем-нибудь, он скажет тебе правду, по крайней мере, ту правду, которую он знает. Он не лжец и не нечестный человек. Мне это в нем нравится, но это также означает, что иногда ты слышишь то, чего не хочешь слышать, и это может быть жестокой правдой. Даже если это к лучшему, потому что это правда.

— Ох, — тихо выдыхаю я, потирая руки. — Я сказала ей, что между нами ничего не было...

— Я знаю это, — бормочет он. — Но я выгнал ее, когда ты была расстроена, даже не взглянул на нее. Обращался с ней как с дерьмом.

Бедная Шантель.

— Ты объяснил ей что-нибудь?

— Она хочет, чтобы мы были друзьями, вот и все. Хватит об этом говорить.

В его голосе звучит обида, и это отстой, потому что я не хочу, чтобы он страдал из-за какого-то недоразумения, связанного со мной.

— Почему бы тебе просто не сказать ей, что между нами ничего нет?

— Я так и сделал.

О.

Черт.

Это причиняет боль. Неожиданная обида. Чего я не ожидала. Я чувствую себя почти ошеломленной этим признанием. Я сглатываю, потому что, хотя, наверное, знала это, я не ожидала, что он скажет это так... открыто.

— Тогда, может быть, скажешь ей еще раз...

Это лучшее, что у меня есть.

Бостон встает и смотрит на меня сверху вниз.

— Я не могу этого сделать

— Как же так? — спрашиваю я, поднимая на него глаза.

Он смотрит на меня долгим-долгим взглядом. Затем бормочет:

— Потому что я не знаю, правда ли это.

С этими словами он уходит.

А я остаюсь ошеломленной.

И, без сомнения, в таком же замешательстве, как и Шантель.

Что, черт возьми, только что произошло?

Глава 7

Сейчас

Бостон

Блядь.

Это полный пиздец.

Я рычу и с грохотом ставлю бутылку пива на стойку бара в клубе, в моей груди клокочет разочарование. В этом клубе, блядь, бесконечный цикл. Мы разбираемся с дерьмом повсюду. Мы наконец-то справились с этим, разобрались с бывшим Саскии и всем отстоем, которое