Хозяйка класса Люкс - Ямиля Нарт

монтажа индукционных панелей, установки мощных вытяжек и пароконвектоматов, схемы подключения промышленных холодильников к водопроводу и электричеству. Я запустила ролик, где мастер с бодрым голосом показывал, как встраивать технику, и поставила планшет на каменный выступ.

— Посмотри, — обратилась я к Дому. — Пойми, как это должно быть устроено. Им понадобятся трубы, розетки, крепления...

Я чувствовала, как внимание Дома сфокусировалось на мерцающем экране. Воздух в кухне заметно потеплел, и по стенам пробежала легкая рябь, словно невидимые глаза скользили по схемам и инструкциям. Казалось, сама кладка впитывала информацию, запоминая каждую гайку, каждую прокладку. Я провела рукой по шероховатой поверхности стены.

— Ты понял? Сможешь создать для них всё необходимое?

В ответ из глубины камня донеслась уверенная, ободряющая вибрация, похожая на мурлыканье. Дом понял. Он постигал саму суть инженерных решений, чтобы в нужный момент безупречно воспроизвести их, оставаясь в тени.

Когда в квартире родителей раздался звонок, я была уже там. Я открыла дверь. На пороге стояли два мастера в синей униформе, а за их спинами в подъезде теснились огромные коробки с техникой.

— Здравствуйте, установка техники, — сказал старший, бородатый мужчина по имени Сергей, сверяясь с планшетом.

— Здравствуйте. Проходите, кухня прямо здесь, — я отступила, указывая на дверь в чулан.

Мастера переглянулись, пожали плечами и внесли первую коробку. Сергей распахнул дверь и замер.

— Ну и кухня у вас… — он не нашел слов, озираясь по громадному помещению с каменными стенами и высоким сводчатым потолком.

Его напарник, молодой парень по имени Дима, свистнул.

— Это вам еще от прабабушки досталась в наследство? Ничего себе масштабы. И стиль, блин, «мрачное средневековье».

Я сдержала улыбку.

— Да, наследство, — сухо подтвердила я.

Работа закипела. Мастера были профессионалами, но постоянно ворчали и удивлялись.

— Серег, глянь-ка, — крикнул Димка, — а проводка-то тут уже есть! И розетки нормальные. И вроде как вода подведена… Странно, кухня старая, коммуникации новые.

— Не твое это дело, — буркнул Сергей, просверливая отверстие для крепления мощной вытяжки. — Работай давай. Место хорошее, просторное. Хозяевам виднее.

Я наблюдала, как Дом с поразительной точностью и деликатностью обеспечивал мастеров всем необходимым. Стоило Сергею пробормотать: «Вот тут бы трубу для слива», как в указанном месте каменная кладка слегка двигалась, и появлялся аккуратный пластиковый патрубок, будто он всегда там был. Они просили доступ к электрическому щитку — и находили его в самом ожидаемом месте, в аккуратной нише у входа, щиток был новым, с современными автоматами. Дом не просто копировал, он предугадывал их нужды, создавая безупречную иллюзию, что они работают в обычном, хоть и экстравагантном помещении.

Через несколько часов все было установлено, подключено и протестировано. Два промышленных холодильника гудели ровным тоном, индукционные панели готовы были к работе, пароконвектомат мигал зеленым светодиодом.

— Ну, всё, барышня, — Сергей вытер пот со лба. — Всё работает. Только скажите… вы тут одна живете? — он снова окинул взглядом огромную, теперь уже сверкающую нержавеющей сталью кухню, контраст которой с древними стенами был еще разительнее.

— Не одна, — уклончиво ответила я, расписываясь в акте выполненных работ.

Мастера ушли, качая головами и бросая на прощание озадаченные взгляды на дверь, которая теперь вела обратно в обычный московский чулан.

Я осталась одна в своей новой-старой кухне. Я провела рукой по холодной поверхности холодильника. Техника была, но еду кто-то должен был готовить. Готовить в промышленных масштабах и для существ с самыми разными вкусами. Мысль была очевидной: нужен повар.

Вечером того же дня я позвонила матери.

— Мам, как ты себя чувствуешь?

— Да потихоньку, дочка. На работе устаю, конечно, после больницы. Химия есть химия. Силы не те.

— Мам, слушай, а если я предложу тебе уволиться? — осторожно начала я. — Я буду платить тебе. Ты будешь готовить. Полуфабрикаты, пельмени, котлеты, фарш, голубцы, вареники, выпечка — всё, что можно заморозить. Я буду забирать. А ты сможешь сосредоточиться на лечении, отдыхать, заниматься своими цветами, а не на работе торчать весь день.

— Ой, Олюш… — в голосе матери послышалась и надежда, и неуверенность. — Я не знаю… Готовить-то я люблю, это да. Но туда, к тебе, я не смогу. Я там один раз была, до сих пор отойти не могу. Этот твой… Грумр, он хоть и славный, но вид у него очень грозный. А если еще кто похуже появится? Я, наверное, не вынесу.

— Понимаю, — кивнула я, хотя мама этого не видела. — Тогда другой вариант. Я могу снимать тебе на пару дней в неделю небольшую коммерческую кухню. Чистенькую, современную. Ты будешь приходить туда и готовить. Я буду привозить продукты и забирать готовое. Так тебе будет спокойнее?

На том конце провода повисла короткая пауза.

— Да, дочка, это уже другое дело, — голос матери заметно повеселел. — Это я могу. Спасибо тебе, что думаешь обо мне.

— Договорились, мам. Я всё организую.

Неделю спустя мы с Грум-Гром занимались раскладкой приготовленных мамой полуфабрикатов по новым холодильникам. Вдруг раздался тот самый гибрид колокольчика и гула, что сигнализировал о том, что у входа кто-то есть.

Я подошла к панели у входной двери. На экране, показывавшем обычно клубящийся туман, стояла высокая фигура в сияющих, хоть и слегка потрепанных, доспехах. Темные волосы были безупречно уложены, а лицо с тонкими, идеальными чертами и выразительными заостренными ушами было бледным и потерянным. Это был тот самый эльф-страж.

Я открыла дверь. Он стоял на пороге, не решаясь переступить его. Его осанка по-прежнему была прямой, но в глазах, которые раньше сверкали высокомерием, теперь читалась лишь какая-то пустота.

— Ты, — произнесла я.

— Я, — эльф кивнул. Его голос звучал глухо, без прежних металлических ноток. — Ты предлагала мне работу. «Менеджера по межмировым связям», если не ошибаюсь.

— Предлагала. Но ты тогда не выглядел заинтересованным.

— Обстоятельства изменились, — он откашлялся, глядя куда-то мимо меня. — Заставу Вечной Стражи распустили. Война, которую мы вели, закончилась. Мирный договор был подписан и Рубеж больше не нужен.

— Поздравляю с миром, — сказала я.

— Не с чем поздравлять! — его голос на мгновение сорвался, в нем прозвучала настоящая боль. — Что мне теперь делать? Мне триста лет. Всю свою сознательную жизнь я только и делал, что стоял на страже или сражался. Я медитировал, чтобы обострить чувства. Я сражался с порождениями хаоса. Я превозмогал боль, холод и усталость. Это был мой долг. Мой смысл. А теперь мне велено «уйти на покой». Нас всех распустили по домам. Но я не умею «отдыхать»! Я не умею жить без цели, без долга! Я пытался медитировать в роще предков — но зачем? Я точил клинок, но он больше не понадобится. Я… я чувствую себя бесполезным.