Брат мужа. Сожженная в его любви - Иман Кальби

Он перевел взгляд на меня. Я сидела в углу, съежившись, прижимая к груди ушибленную руку, и не могла остановить дрожь. Вся дрожала — от пяток до макушки, крупной, болезненной дрожью, которая выбивала зубы.

В этот момент в проеме выбитой двери показалась Разият.

Она была в длинной ночной рубашке, босиком, волосы распущены. Глаза ее расширились от ужаса, когда она увидела разгром, кровь, топор, Мусу на полу…

— Папа! — закричала она тонким, звонким голосом. — Папа!

Она рванулась было к отцу, но споткнулась об обломок двери, едва не упала. И зарыдала — громко, взахлеб, по-детски беспомощно.

Шахбан обернулся на ее крик. И в этот момент наши взгляды встретились.

В его глазах еще кипела ярость — дикая, неутоленная, готовая выплеснуться на любого, кто встанет на пути. Но когда он увидел меня — сжавшуюся, дрожащую, с глазами, полными ужаса, — что-то в них дрогнуло. Ярость не ушла, но поверх нее появилось что-то другое. Что-то, что заставило его сжать челюсть так, что желваки заходили под кожей, а в груди, казалось, что-то оборвалось…

— Уведи ее, — сказал он мне. Голос был хриплым, рваным, но в нем звучал приказ, не терпящий возражений. — Уведи дочь и жди меня. Я закончу с этим...

Глава 14

И снова минуты застыли в каждом вдохе, словно бы свинцовые пули.

Ожидание было невыносимо.

Я гладила и убаюкивала Разият, лежа на ее кровати.

Она так вжималась в меня... Сердце разрывалось...

— Если бы он убил тебя, Элиза...- всхлипывала она снова и снова по кругу... — Если бы только...

— Твой папа бы этого не допустил...- шептала я и стирала слезы с ее глаз.

Сердце переполнялось любовью. Как нежная, ранимая, добрая...

Девочка гор... И нет, не природа делает тех женщин такими злыми. Не генетика. Их сердца превращает в камень нелюбовь. Теперь я знала точно. Я бы тоже такой стала, если бы осталась с Мусой. Выжженная изнутри.

Спаленная... Только остов от души...

Когда мерное посапывание девочки известило, что она, наконец, погрузилась в сон, я аккуратно переложила ее голову на подушку и встала с кровати....

Шахбан все не шел и не шел... А я не знала, что делать... Стоило ли мне выходить из комнаты...

На этой мысли дверь легонько приоткрылась и на пороге показалась миловидная женщина, которой раньше в этом доме я не видела.

— Элиза-ханум, пойдемте за мной...

Я опомнилась, растерянно хватая валявшийся на кресле платок-шаль из черной тюли. Накинула на голову. Бог знает, перед кем снова мне придется держать ответ...

Полная женщина ловко и мягко повела меня за собой, а пульс только наращивал темп, потому что я понимала, что идем мы... в направление спальни хозяина этого дома.

Когда она остановилась у больших деревянных дверей, я уже не дышала...

Постучала, отворила, пропуская меня внутрь.

А я так и не дышала, пока наши взгляды не пересеклись...

Это была его спальня...

Большая массивная кровать, темное дерево доминировало в интерьере.

Лаконичном, но шикарном. На окнах плотные темно-коричневые шторы и из всего освещения только прикроватная лампа, которая сейчас бросала на его лицо тени, от которых темные глаза и острые скулы казались еще более выделенными...

Шахбан сидел на кровати. Все тот же черный свитер под горло.

Невольно опустила глаза на его руки. Костяшки разбиты. Тут же зацепила глазами перекись и вату, которыми он себя обрабатывал сам.

Он ничего не говорил, а я ничего не спрашивала.

Решительно подошла, села рядом. Взяла вату, обильно смочила ее жидкостью и приложила.

Тонкий шип известил о том, что кровоточащие раны дезинфицируются.

Он не подавал виду, внимательно рассматривая меня вблизи. Не морщился. Но я непроизвольно подняла его руку и подула...

Ноздри Шахбана раздулись. Он жадно втянул воздух.

А потом уже дрогнула я, когда он тронул мою скулу. Только сейчас почувствовала, что она болит. Наверное, когда дралась с Мусой, ударилась, но от шока не почувствовала...

— Ты сама как? — его голос прозвучал в густой тишине хрипло и интимно, — он... он не посмел...?

— Не успел...- покачала я головой...

И снова молчание, в котором больше смысла, чем во всех словах...

Я протирала одну костяшку за другой. Потом насыпала сверху пудру из антибиотика, снова подула, чтобы убрать лишнюю пыль.

— Спасибо...- прошептала искренне. В груди разрасталась щемящая боль... Она прямо распирала... То ли это было облегчение, то ли нервы сдали..- для меня... никогда никто... столько не делал...

Отвела глаза, потому что брызнули слезы. Попыталась встать, но вдруг его ладонь сомкнулась на моем запястье.

И соприкосновение наших тел... Прострелило током... Огонь... Но не тот, что причиняет боль... Этот огонь был иного рода...

— Ни один волосок с твоей головы больше не упадет, Элиза...- это было не утешение, нет. Приговор.

Мои зрачки расширились.

Он смотрел на меня...

Так смотрел, что я ног не чувствовала под собой.

Господи... Что я делаю в его комнате... Почему он приказал привести меня сюда...

Почему я сижу на его кровати и он держит меня за руку, тяжело дыша?

Его вторая рука касается края моего платка. Поднимает его. Закрывает лицо, как у арабских женщин оно бывает закрыто на уровне носа никабом...

Смотрит... Гладит большим пальцем щеку, а я в оцепенении...

Снова не дышу, когда он вдруг становится сильно ближе и прямо поверх шелка... касается моих губ своими...

Мы замираем...

Я и он...

Поцелуй через ткань...

Его твердые губы тонут в мягкости моих.

Невинный порок...

Влекущий и запретный...

Когда я нахожу в себе силы снова открыть глаза, то обжигаюсь о его ВЗГЛЯД...

Боже... Какое там черное пекло!

В следующее мгновение тихо вскрикиваю, потому что он тут же опрокидывает меня на кровать и нависает сверху…

Глава 15

Его горячее дыхание опаляло кожу даже через шелк шали.

Он нависал сверху своим красивым, мощным телом. Каждый вдох и выдох- как рык дракона.

Я замерла, не дыша. И в то же время, прислушиваясь к своему телу, к своему нутру...

Впервые прикосновения мужчины были сопряжены не только со страхом. Нет, страх был. Рядом с таким, как Шахбан, просто не могло не быть страха. Слишком мощный, доминантный мужчина. Но было... Волнение.

Острое, влекущее, рождающееся где-то в глубинах тела...

— Элиза... Прошептал он, — его колючая щека слегка зацепила и сгребла тонкую ткань, когда он опустил голову в миллиметре от моего лица. Не прикасался. Ни малейшего поползновения дальше. Но и это