Сумеречная госпожа. Заклятое наследство - Наталия Зябкова

Мрачная дочь соседки сорвалась с места и во мгновение ока скрылась за дверью. Я тоже поспешила за нею. Госпожа Пуговка стояла посреди кухни над разбитой фарфоровой чашкой и потирала руку.

— Ничего, ничего, — повторяла она. — Всё в порядке.

Заметив меня, она виновато улыбнулась.

— Ты должна вспомнить сама. Нельзя рассказывать.

Я не стала расспрашивать, но слова «приёмная дочь королевы» прочно засели в мозгу, вызывая странные противоречивые чувства. Смутные картины помпезного здания, дворца, не иначе, огромное дерево под которым…

* * *

Рыжий весёлый мальчишка лет двенадцати, со слегка заострёнными кверху ушами бросал нефритовый кубик на расчерченный квадратами кусок ткани, расстеленный прямо на земле. Рядом с ним сидел его друг — задумчивый мальчик примерно тех же лет, со светлыми прозрачно-голубыми глазами и длинными белоснежными волосами, связанными чёрной лентой в хвост на затылке.

— Не бойся, Рада! Иди к нам! — весело позвал рыжеволосый. — Хочешь поиграть в «змеи и лестницы»?

— Не зови её! — тут же взвился блондин, казавшийся замерзшим из-за своей белёсой внешности. — Она всё испортит!

— Не говори ерунды, Одуванчик! Что она может испортить, сыграв с нами лишь разок?

— Сам будешь расхлёбывать, Лис! Я не буду играть с нею! Ты же знаешь, если берёшь кого-то в игру, то тебя с ним связывают нити судьбы.

— Глупости! Тем более мы уже связаны, если ты не понял! Как бы ни хотелось, судьбы братьев и сестёр свиваются. Так что, иди Ариадна, бросай кубик! Надо выкинуть шестёрку, ты уж постарайся.

Я беру зелёный тяжёленький кубик и хочу бросить, но тот, кого назвали Одуванчиком, бьёт по руке. Кубик летит, ударяется о поле перекатывается несколько раз и замирает: шесть черных точек смотрят на меня слепыми глазами бездны.

— Она в игре! — весело провозглашает Лис. — С первого раза! Эх, Одуванчик, чую, обскачет она тебя — ты вечно срезаешься на «тщеславии»! А ты, Рада, давай кольцо, чтобы она стало твоей фишкой на поле.

— У меня нет кольца, — растерянно отвечаю. Мне страшно. В обществе этих двоих я часто испытываю страх и беспокойство. — Есть только серёжки, они как колечки.

— Годится! — рыжий протягивает руку за серёжкой, а блондин тем временем хватает кубик. — Эй, Одуванчик! Ты же не хотел играть!

Вместо ответа, кубик из рук блондина летит на поле и, также как у меня, замирает шестёркой вверх.

— Надо же, как вы единодушны! — весело говорит Лис. Его улыбки я боюсь сильнее, чем порицания в глазах приёмной матери. К сожалению, она почти не сходит с его уст.

— Теперь мой ход! — ухмыляется рыжий. — Я уже выкинул шестёрку раньше вас!

* * *

— Что-то вспомнилось? — участливо просила Госпожа Пуговка. Её рука была наскоро перемотана самым банальным бинтом, из-под которого проступало изумрудное пятно зелёнки. Она ставила на большой серебряный поднос красивый пузатый чайник. — Ты замерла на полуслове.

— Э-э-э… — протянула я, не зная, стоит ли говорить про тот детский эпизод. — Да так, не знаю.

— Ладно-ладно, — быстро заговорила хозяйка. — Это твоё личное дело. Пойдёмте на террасу, как собирались. Лаковые Туфельки, помоги мне пожалуйста я порезалась осколком чашки.

Дочь подхватила поднос и скользящей походкой вышла из кухни. Я оглянулась на Госпожу Пуговку — та ободряюще улыбнулась и махнула рукой — иди-иди! Она взяла со стола вазочку с разноцветными рулетиками, в которых я узнала фруктовый лукум, и пошла за нами.

Двустворчатая стеклянная дверь, открывалась прямо в тёплый летний день. Хозяйка не обманула: рядом с мощёной глиняной плиткой террасой рос раскидистый куст индийской сирени, распространявший сладкий аромат. Над ним вилось как минимум десяток ярких бабочек, величиной с мою ладонь.

Вокруг овального стола стояло три массивных ореховых стула с резными спинками. Лаковые Туфельки поставила поднос на стол и стала расставлять чашки.

— Я сегодня была у Алексы, — мимоходом обронила она.

— У кого? — удивилась Госпожа Пуговка.

— Ну, у русалки, Алексы.

— То-то я смотрю, канализацией потянуло!

Неожиданно для себя, я тоже учуяла легкий тошнотворный «аромат» протухшей рыбы.

— Это не та ли Алекса, что ещё пару дней назад Алёнкой была?

— Ну, мама! — протянула Лариса-Лаковые Туфельки. — Она не виновата, что её пруд в сточную канаву превратили! А канализационные стоки аж из города тянутся — можно попасть, куда хочешь.

— Чего ж она имя такое странное выбрала? Звалась бы Леной, на ваш манер, так нет — Алекса!

Дочка хозяйки потупилась, и я с удивлением разглядела проступивший на бледной коже едва различимый румянец.

— Она в стоках нашла журнал такой… В общем, там девушки разные… Под одной фотографией была подпись «модель Алекса». Алёнка быстро разобралась, что такие мужчинам нравятся, раз их в журнале печатают, вот и назвалась так — надо же ей как-то смертных завлекать.

— Ага, — кивнула Госпожа Пуговка. — Осталось только рыбацкую сеть на модное людское платье сменить и запах снулой рыбы вывести. Губы у неё и так раздутые, ну, а зелёными волосами сейчас никого не удивишь.

— Ничего ты не понимаешь! — вспылила дочь, но порыв быстро угас. Она помолчала немного, а потом тихо промямлила:

— Между прочим, Алекса видела, как старуха Мэлт-и-Нос, позавчера, пролетая над Чёрным Ручьем, обронила Звёздный камень! Тогда из-за неё вся Дикая Охота сделала кругов пять над нашим городом — старуха ругалась-ругалась, искала камень, да так и не нашла, а Алекса приметила, как он закатился в сток на центральной улице и провалился в катакомбы!

— Неужто он достался недалёкой русалке? — расстроилась Госпожа Пуговка. — Чует моё сердце, ждут нас нелёгкие времена.

— Нет, — покачала головой её дочь. — Камень подобрала Крысиная королева — Алекса видела. Чуть-чуть не успела по своим стокам туда добраться, хотя спешила, как могла.

— Надо бы камень этот спрятать, а ещё лучше, вернуть владелице. Только я эту Мэлт-и-Нос терпеть не могу — слишком уж у неё склочный характер[2].

Они замолчали. Я не поняла ни единого слова из их разговора, поэтому сказала первое, что пришло в голову:

— А что за Звездный камень?

Мать и дочь воззрились на меня с одинаково удивлённым выражением на лицах. Наконец Госпожа Пуговка произнесла:

— Как же крепко ты всё забыла! Нет, никто не заставит меня отправляться по пути смертных через новое рождение! Словно чистый лист! И это Су… — тут она вздрогнула и опрокинула на себя чашку с горячим кофе, который Лаковые Туфельки уже успела налить из красивого кофейника. — Всё в порядке! — она махнула рукой в сторону дочери, выскочившей из-за стола. — У меня где-то была