Сумеречная госпожа. Заклятое наследство - Наталия Зябкова

Она поспешно ушла в дом. Тут произошло новое чудо — Лаковые Туфельки лишь смахнула рукой со стола лужицу пролитого напитка, и она исчезла без следа. То же самое произошло с испорченным стулом. От лужицы на полу она избавилась, топнув ногой. Заметив мой ошарашенный взгляд, она скорчила кислую гримасу и села обратно за стол, заложив ногу на ногу.

— Чего ты уставилась? — проворчала она. — Можно подумать, сама так не умеешь!

Я молча покачала головой. Она хмыкнула:

— Просто забыла. Смотри, сделай вот так, — тонкие, словно паучьи лапки пальцы быстро сплелись в какую-то странную мудру, — и представь, что у тебя на ладони дыра, которая берет начало у Грани, а потом ведёшь над столом и собираешь крошки или любой другой мусор.

Я попробовала — безрезультатно. Внимательно наблюдавшая за моими действиями Лаковые Туфельки заметила:

— Ну, может, тебе и не дано. У истинных фейри это выходит спонтанно.

Вернулась Госпожа Пуговка — кожа на её многострадальных руках мягко поблескивала от мази в которую, похоже, добавили голубоватый глиттер.

— Секретничаете? — она покосилась на дочь, та картинно вздохнула и возвела глаза к небу. — Ты про камень не рассказала?

Лаковые туфельки вновь хмыкнула — видимо, похожую реакцию вызывало любое обращение к ней. Госпожа Пуговка, как ни в чём не бывало, продолжала:

— Звездным называют камень превращений, из-за того, что это осколок звезды, упавшей с неба. Точнее их несколько: известность приобрели два — тот, который Араун[3] подарил старухе Мэлт-и-Нос, чтобы она превращала тех, кого настигает Дикая Охота в красноухих гончих Аннуна, и тот, которым владеет пропавший король Альберих. Судьба камня, как и самого короля Благого Двора не известна, а Звездный камень теперь затерялся где-то в мрачных зловонных глубинах, у Крысиной королевы.

Я сидела, хлопая глазами и никак не могла постичь того, что она рассказывала. Ещё утром, старинные легенды и сказания оставались всего лишь сказками, придуманными людьми для развлечения и объяснения непонятных обывателям природных явлений. Теперь я повстречала синего человечка, который, оказывается живёт в моём унаследованном доме, самую настоящую фейри, даже двух — Госпожу Пуговку и её дочь никак нельзя было назвать обыкновенными людьми даже с большой натяжкой! По её словам, легенды не врут — обитающие в них существа реальны. Ещё какой-то камень превращений приплели…

— Вообще-то звезды с неба не падают, — решила поумничать я. — Это метеориты! Кусочки камня или металла.

Госпожа Пуговка посмотрела на меня с жалостью, а Лаковые Туфельки презрительно хмыкнула в очередной раз.

— Смертные свято верят в это. Они не заметят волшебства, даже если пикси вскочит им прямо на нос и станцует вприсядку. Тебе зазорно брать с них пример!

Чувствуя, что ещё немного и мозг просто вскипит от непривычной информации, снова повторила про себя слова незабвенной Скарлетт ОˈХара: я подумаю об этом завтра.

Госпожа Пуговка тем временем продолжала:

— Было бы неплохо предупредить Крысиную королеву об опасности — Алекса та ещё сплетница. Наверняка разболтает о камне, а если о нём узнает мой муж… Не поздоровится многим.

— Ваш муж? — мне стало неуютно от того, как она это произнесла.

— Его все зовут Господин Фьють, хотя у него есть другое имя…

В летнем саду, на который мы любовались с террасы, резко похолодало: на ярко-голубое небо набежало облако, а с яблони, росшей неподалёку, сорвался пожелтевший лист.

— Отец ни с кем не церемонится, — сказала Лаковые Туфельки, зябко поёжившись. — Даже со мной. С Крысиной королевой ему так просто не справиться, но если у него будет мотивация… Он со своей свитой перевернёт не только Черный Ручей, но и окрестные города.

— Ну-ну, не пугай гостью, — улыбнулась Госпожа Пуговка. — У каждого города свой хозяин — поверь, ими становятся не просто так. Фьють не настолько и грозен, иначе был бы хозяином не Черного Ручья а Петербурга или Казани.

Мне почему-то стало непосебе от её слов.

— Я наверно пойду, — голос прозвучал так неуверенно, что самой стало противно. — Надо ещё дом в порядок привести. На ужин что-нибудь купить.

— Приходи завтра в десять, — от доброжелательной улыбки Госпожи Пуговки стянувший горло тугой комок немного распустился. — И позволь подсказать: большинство домашних дел, таких как уборка, мойка посуды и заготовка продуктов, ты вполне можешь переложить на плечи Черничника. Ему поручено присматривать за тобой и домом — пусть исполняет! А то в последнее время совсем разленился — по нескольку дней шляется неизвестно где. Хорошо ещё защита твоя ежевичная стоит — иначе двое из ларца, разномастные с лица уже давно бы твой дом к рукам прибрали.

Я с трудом поняла, что она говорит о Тамме и Лео Королёве. У того рыжего адвоката удивительные глаза — тёмно-синие, будто кожица чернослива, кажущиеся ещё темнее в сравнении с водянисто-голубыми зрачками Сандера Тамма. Волосы тоже необычные — ярко-рыжие, однако, не такого оттенка, как у Госпожи Пуговки. Глядя на них вспоминается солнечный луч, золотящий оранжевый лист, сорвавшийся с ветки клёна. Эти двое такие разные, как морозный полдень и утро самой середины лета. Однако, прекрасно ладят между собой.

Кого бы ты выбрала? — ненавижу этот противный голосок, иногда просыпающийся где-то внутри в самые неподходящие моменты и задающий неприятные вопросы. Никого из них! Ясно же, от обоих нужно держаться как можно дальше…

Перед внутренним взором вновь возник тот самый рыжий мальчишка, который звал играть в «змеи и лестницы», только теперь он протягивает мне нежно-розовый плод, который будто дышит в его руке. Такое впечатление производит тонкая полупрозрачная кожица, едва удерживающая налитую соком мякоть.

— Рада, попробуй! Это очень вкусно!

— Мама говорила, нельзя есть плоды из ночного сада!

— А кто тебе сказал, что это оттуда? — в тёмно-синих глазах прячется хитрая улыбка. Я знаю, ему верить ни в коем случае нельзя, но… — Какая ты зануда! — машет он другой рукой. — Смотри!

Розовая кожица плода лопается под острыми зубами, прозрачный сок течет по подбородку, но это не заботит сорванца — он мычит от удовольствия.

— Видишь? Ничего не случилось! У меня ещё есть. Это плоды ликии — крылатые феи устраивают за ними настоящую охоту, когда наступает пора созревания.

Он достаёт из кармана ещё один не менее соблазнительный плод. Довольная хитрая мордашка, перепачканная соком, едва не сияет.

— Ну же, попробуй! — он чуть ли не силой суёт мне в руки плод. Пахнет божественно. Я почти решаюсь откусить, но откуда-то из-за спины выныривает рука и выбивает плод. От удара о землю кожица лопнула, нежная розовая мякоть испачкала мостовую.

— Адди, не смей! Это же