Развод по жизненным показаниям - Амира Гиреева

— Мы уходим, — ровным тоном говорю я, вытягивая из комнаты одну из сумок. — Даша, бери вторую.

— Куда?! — Антонина Павловна меняется в лице, преграждая нам дорогу. — Лена, ты совсем ополоумела?! Я стол накрыла! Игорь звонил, просил прощения, сказал, что с тортом едет! Мужик первый шаг делает, а ты хвостом крутишь! А ну разувайся!

В этот момент раздается заливистая трель дверного звонка.

Мы все трое замираем. Даша испуганно жмется к стене.

— Вот и он! — торжествующе заявляет мать. Она бесцеремонно отталкивает меня и торопится распахнуть дверь.

На пороге стоит Игорь.

Он выглядит до тошноты идеально. Выбрит, причесан, одет в чистую рубашку. В одной руке держит пластиковую коробку с тортом, в другой — убогий букетик из трех розовых тюльпанов в шуршащей слюде.

Прямо образцово-показательный, раскаивающийся муж из дешевого сериала.

— Антонина Павловна, здравствуйте! — елейным голосом тянет он, переступая порог. — А я вот... к чаю.

— Игорек, проходи, дорогой, проходи! — воркует мать, забирая у него торт.

Игорь переводит взгляд на меня. Его дежурная улыбка слегка меркнет, когда он видит, что я стою в куртке, а у ног объемная сумка.

— Ленусь... — он делает шаг ближе, протягивая веник из тюльпанов. — Ну хватит дуться. Я приехал за вами. Давай домой. Я всё осознал.

Меня накрывает волной омерзения, к горлу подкатывает тошнота. Я смотрю на его чистую рубашку и вспоминаю, как он орал, что я никому не нужна.

— Отойди с дороги, Игорь. Даша, пошли.

Я толкаю сумку ногой в коридор, пытаясь пройти мимо него.

И тут маска идеального мужа дает трещину. Игорь понимает, что спектакль провалился. Его лицо мгновенно каменеет, челюсти сжимаются. Он делает резкий шаг в сторону, перекрывая мне выход на лестничную клетку.

Цветы летят на тумбочку для обуви.

— Я сказал, мы едем домой, — его голос падает на октаву, в нем прорезаются те самые, знакомые до дрожи агрессивные нотки. — Хватит цирк устраивать.

— Игорь, успокойся, — тут же встревает Антонина Павловна, но ее голос звучит неуверенно. Она впервые видит его таким. — Лена просто переволновалась...

— Заткнись, — бросает он теще, даже не повернув головы, и снова впивается в меня бешеным взглядом. — Ты никуда не пойдешь, поняла меня? Сняла куртку и пошла на кухню. Быстро.

Он тянется ко мне, чтобы схватить за плечо.

И в эту секунду на лестничной площадке раздаются шаги.

Кто-то поднимается по ступеням. Игорь на секунду замирает, отвлекаясь на звук.

Из полумрака подъезда в свет дверного проема шагает Тимур.

Он останавливается прямо за спиной Игоря. Высокий, широкоплечий, в черной кожаной куртке.

— У вас какие-то проблемы с багажом, Елена Викторовна? Долго спускаетесь, — абсолютно спокойным, даже будничным тоном спрашивает Тимур, глядя мимо Игоря прямо на меня.

Я вижу, как краска мгновенно отливает от лица моего почти бывшего мужа. Он узнает человека, который пару дней назад заломил ему руку так, что искры из глаз посыпались.

Вся спесь, агрессия и напускное «мужество» Игоря сдуваются за долю секунды, как проколотый воздушный шарик. Он вжимает голову в плечи и делает шаг назад, втискиваясь в стену прихожей.

— Ты что тут забыл? Это квартира моей тещи...

Тимур игнорирует его существование. Он просто шагает вперед, подхватывает обе наши тяжелые сумки и говорит, кивком указывая на дверь:

— Идемте.

Я забираю из комнаты остальные вещи и беру дочь за ледяную руку. Мы проходим мимо Игоря и замершей с открытым ртом матери, которая так и стоит, прижимая к груди коробку с тортом.

— До свидания, мама, — бросаю я, переступая порог. — Развод оформим через суд, Игорь. Раз уж нам придется делить квартиру.

Когда мы выходим на улицу, майский вечерний воздух кажется мне самым сладким из всего, что я когда-либо вдыхала. Ноги немного дрожат от пережитого напряжения, но внутри, в районе солнечного сплетения, распускается горячее, пульсирующее чувство свободы.

Тимур закидывает сумки в багажник. Открывает заднюю дверцу для Даши, а затем распахивает пассажирскую для меня.

— Всё в порядке? — тихо спрашивает он, прежде чем я сяду в машину.

Я смотрю на него и впервые за долгое время искренне улыбаюсь.

— Теперь — да. Поехали отсюда, Тимур.

Он отвечает мне едва заметной, теплой полуулыбкой и захлопывает дверь.

Глава 21

Внедорожник плавно заезжает на территорию современного жилого комплекса, огороженного высоким кованым забором. Охранник на въезде приветливо кивает Тимуру, поднимая шлагбаум.

Я смотрю на ухоженные газоны, чистые тротуары и подсвеченные фасады высоток, чувствуя себя так, словно попала в другой мир.

Мир, в котором нет пьяных криков под окнами и вечного страха за завтрашний день.

Мы поднимаемся на бесшумном лифте на двенадцатый этаж. Тимур достает связку ключей, открывает металлическую дверь и отступает в сторону, пропуская нас с Дашей вперед.

Я делаю неуверенный шаг через порог и замираю.

Квартира оказывается невероятно светлой и просторной. Огромные панорамные окна открывают вид на сияющий огнями вечерний город. В воздухе пахнет свежим ремонтом, дорогим парфюмом для дома с нотками хлопка и свежестью.

Светлый ламинат, минималистичная мебель в бежевых тонах, мягкий угловой диван в гостиной.

— Располагайтесь, — негромко говорит Тимур, занося наши сумки и ставя их у стены в коридоре. — Спальня прямо по коридору, есть гостевая комната, гостиная объединена с кухней. Постельное белье и чистые полотенца лежат в комоде. Чувствуйте себя как дома.

Даша, которая всю дорогу ехала молча, вжавшись в сиденье, медленно снимает ветровку. Она проходит в гостиную, осторожно касается рукой мягкой обивки дивана, смотрит на огни города за окном, и ее плечи впервые за эти несколько дней по-настоящему расслабляются.

— Мам... мы правда будем здесь жить? — шепотом спрашивает дочь, оборачиваясь ко мне.

— Правда, милая. Пока не решим вопрос с постоянным жильем.

В этот момент в дверь звонят.

На пороге стоит курьер с термосумкой. Тимур расплачивается с ним, забирает несколько больших картонных коробок и пакет, после чего проходит на кухню и оставляет все на барной стойке.

По квартире мгновенно разносится запах горячей пиццы и запеченных роллов. Только сейчас я понимаю, насколько мы обе голодны.

— Вам нужно поесть и отдохнуть, — Тимур возвращается в прихожую и кладет связку ключей на тумбочку у зеркала. — Я поеду. Закройтесь на два оборота и ни о чем сегодня не думайте. Завтра у тебя выходной, Лена. Отсыпайтесь.

Я подхожу к нему и смотрю в усталые после смены глаза. В груди разливается такое огромное чувство благодарности, что просто не находится подходящих слов.

— Тимур... я даже не знаю, как тебя благодарить. Ты сделал для нас столько, сколько не делал ни один близкий человек. Я