Развод по жизненным показаниям - Амира Гиреева

Он вдруг поднимает руку и почти невесомо касается костяшками пальцев моей щеки. Этот простой жест заставляет меня затаить дыхание. От его прикосновения по коже пробегает табун мурашек.

— Перестань постоянно считать долги, Лена. Просто выдохни. Спокойной ночи.

Тимур уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Я поворачиваю замок на два оборота, прислоняюсь лбом к прохладной металлической поверхности и закрываю глаза.

Впервые за долгое время я чувствую, что меня непреодолимо тянет к мужчине. Это пугает, но в то же время заставляет кровь бежать по венам быстрее.

Проходит неделя.

Семь дней спокойной, размеренной жизни, которые сливаются в одну светлую полосу.

Я нанимаю адвоката по разводам, контакт которого мне скинул Тимур. Игорь рвет и мечет, заваливая меня гневными сообщениями, но подойти близко боится — предупреждение хирурга работает безотказно.

Мать пару раз звонила с упреками, но я впервые в жизни просто положила трубку, не вступая в спор.

Я начинаю дышать полной грудью.

Высыпаюсь на удобной кровати, без страха жду возвращения дочери из школы.

Темные круги под моими глазами светлеют, кожа приобретает здоровый оттенок. Даша тоже расцветает: она снова рисует по вечерам, сидя на широком подоконнике, и больше не вздрагивает от каждого шороха.

А еще в моей жизни становится очень много Тимура.

Мы сближаемся на работе так естественно и плавно, словно всегда были в одной команде. Между нами больше нет неловкости, зато появляется нечто другое.

Какое-то электрическое напряжение.

Это происходит в мелочах.

В том, как он задерживает взгляд на моих губах, когда я отчитываюсь о состоянии пациентов.

В случайных касаниях рук, когда я передаю ему медицинские карты на сестринском посту. Каждый раз, когда наши пальцы соприкасаются, между нами проскакивает искра, заставляющая сердце сбиваться с ритма.

Он все так же строг и требователен со всем персоналом, но его голос неуловимо теплеет, когда он обращается ко мне.

В субботу днем мы договариваемся встретиться в небольшой уютной кофейне недалеко от клиники. Тимур должен передать мне квитанции за коммунальные услуги, которые я буквально с боем у него выбила, а заодно мы решаем выпить кофе.

Я беру с собой Дашу, чтобы немного прогуляться, а Тимур приходит вместе с Алиной.

Мы сдвигаем два столика у панорамного окна. Девочки поначалу смущаются. Даша утыкается в свой планшет, делая наброски стилусом, а Алина ковыряет ложечкой чизкейк, изредка поглядывая на нас.

Но напряжение висит недолго.

— Ого, это ты сама рисуешь? — вдруг спрашивает Алина, вытягивая шею и заглядывая в экран Дашиного планшета. — Круто... А можешь научить меня так тени накладывать? У меня всегда грязь получается.

Даша поднимает глаза, слегка краснеет от похвалы, но тут же оживляется.

— Да, конечно. Смотри, тут нужно прозрачность кисти убавить и слои смешать. Садись ближе, я покажу.

Через десять минут они уже сидят бок о бок, склонившись над экраном, и увлеченно обсуждают какие-то программы для рисования, школьных учителей и музыкальные группы.

Я смотрю на них, подперев щеку рукой, и не могу сдержать теплой улыбки. Моя дочь снова выглядит обычным, счастливым подростком.

— Они поладили, — негромко произносит Тимур.

Я поворачиваю голову. Он сидит напротив, откинувшись на спинку кресла. На нем простая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывающая сильные предплечья. Его взгляд прикован ко мне, и в этих темных глазах столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

— Да. Даше очень не хватало общения в последнее время. Она замкнулась из-за всего этого кошмара дома, — я делаю глоток капучино, стараясь унять дрожь в пальцах. — Спасибо вам, Тимур. За все.

Он чуть подается вперед, опираясь локтями о стол.

— Лена, — его голос звучит тихо, чтобы девочки не услышали. — Мы договорились перейти на «ты», помнишь?

— Прости. Это привычка. На работе сложно перестроиться.

— На работе — да, — соглашается он, и уголок его губ приподнимается в полуулыбке. — А как насчет того, чтобы завтра вечером забыть о работе? Я хочу пригласить тебя на ужин. На нормальное свидание. Только ты и я.

Я замираю, и чашка застывает в моих руках.

Сердце делает сумасшедший кульбит и пускается вскачь. Пятнадцать лет я не ходила на свидания. Была просто женой, матерью, старшей медсестрой. А сейчас на меня смотрит потрясающий, сильный мужчина и ждет моего ответа.

— С удовольствием, — наконец произношу я, и губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке.

Глава 22

Моя кровать завалена вещами.

Я стою перед зеркалом в спальне, прижимая к груди очередное платье, и чувствую себя так, словно мне снова шестнадцать, и я собираюсь на первый в своей жизни школьный бал.

Ладони потеют, а сердце бьется где-то в районе горла.

Я пятнадцать лет не ходила на свидания.

И примерно столько же мой гардероб состоял из удобных джинсов, безразмерных свитеров, практичной обуви и медицинских костюмов. А сейчас я смотрю на свое отражение и впадаю в настоящую панику.

— Мам, ну ты чего застыла? — Даша заглядывает в комнату, опираясь плечом о косяк. Она с улыбкой окидывает взглядом гору одежды на кровати. — У тебя свидание с потрясающим мужчиной, а ты выглядишь так, будто собираешься на годовой отчет к главврачу.

— Даш, я вообще не понимаю, что мне надеть, — с отчаянием выдыхаю я, отбрасывая черное платье-футляр в общую кучу. — Все либо слишком строгое, либо откровенно старое. Может, ну его? Позвоню, скажу, что голова болит...

— Даже не вздумай! — дочь решительно отталкивается от косяка, подходит к кровати и начинает по-хозяйски перебирать вешалки. — Так, это убираем, это слишком скучно... О! Вот это!

Она торжествующе поднимает изумрудное платье из мягкой, струящейся ткани, с длинными рукавами и аккуратным V-образным вырезом. Я покупала его пару лет назад на какой-то праздник, но так ни разу и не надела.

— Оно подчеркивает твои глаза, — безапелляционно заявляет Даша, прикладывая платье ко мне. — И фигура в нем просто отпад. Мам, ты у меня красавица. Иди красься, а я пока его поглажу.

Я смотрю на свою повзрослевшую, рассудительную дочь, и напряжение в груди немного отпускает.

— Ты точно не против остаться одна на весь вечер? — с легкой тревогой спрашиваю я. — Я могу задержаться.

— Мам, мне шестнадцать, — Даша закатывает глаза, но в ее улыбке столько тепла и поддержки, что мне хочется расплакаться. — Я закажу себе роллы, включу сериал и буду наслаждаться тишиной. Иди уже. И пожалуйста, позволь себе просто расслабиться и побыть счастливой. Ты это заслужила.

Через сорок минут я спускаюсь на лифте на первый этаж. Изумрудное платье идеально село по фигуре, легкий макияж