Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

– Мстить ей? Это забавно! – Шакра рассмеялся. – Не беспокойся, смертный. Я не накажу эту прелестницу, а щедро награжу. Поднимись, милая.

Гандхарвы вздёрнули Анджали на ноги, отпустили, но прежде чем она успела хоть что-то сказать или сделать, царь богов притянул её к себе, обхватив одной рукой поперёк тела, и поцеловал, страстно терзая её губы, жадно сминая ладонью обнажённую женскую грудь.

Поцелуй был таким же жёстким и жестоким, как хватка царских стражей. Когда Шакра отпустил Анджали, она лишь хватала ртом воздух, пытаясь оттолкнуть царя ослабевшими руками. И не оттолкнула, конечно.

– Ни на мгновение не сомневался в тебе, – сказал Шакра, любовно глядя на Анджали. – Ты сделала всё, что требовалось, и что не смогли сделать другие красавицы.

– Что это значит? – голос Танду зазвучал совсем по-другому.

Холодно, гневно, подозрительно.

Анджали оглянулась, испугавшись больше, чем во сне. Чем при пробуждении, чем при появлении Шакры.

Танду прекратил вырываться из рук гандхарвов, и они торопливо набросили на него верёвки.

– Что значит? – Шакра перевёл взгляд на пленника, не отпуская Анджали и пощипывая её за подбородок. – Это значит, что никто не может устоять против этой чаровницы. Ни царь богов, ни жалкая подземная тварь. Ни святоша, каким ты себя возомнил. Она пришла сюда, чтобы соблазнить тебя, и вот – нет больше подвижника Вамадевы. Не слишком ты желал сравниться мощью и силой со мной, если променял свою цель на пару нежных глаз и пару упругих грудей.

Даже в свете факелов было видно, как потемнели глаза у Танду, когда он посмотрел на Анджали.

– Это неправда!.. – выдохнула она. – Я никогда…

– Не надо бояться, моя царица, – промурлыкал Шакра, насильно целуя её в щёку. – Теперь он не опасен. Он растратил свою благодатную силу. Как глупо просить вернуть память о прошлой жизни вместо того, чтобы попросить мою власть, моё царство. Ты ведь этого хотел? Возомнил себя равным мне? Теперь узнаешь, кто ты на самом деле. Уводите его.

Гандхарвы потащили Танду прочь, и Шакра безо всякой нежности удержал Анджали, которая хотела броситься следом.

– Ты не убьёшь его! – воскликнула она, позабыв о почтительности, которую следует проявлять к повелителю всех трёх миров.

– Убью? Зачем мне это, – улыбка заиграла на красивых губах царя богов. – Смерть – слишком лёгкое наказание для такого разбойника и смутьяна. Он опять переродится и что-нибудь натворит. Нет, для таких есть только один путь – амокша.

14

Амокша!..

Перед мысленным взором Анджали сразу развернулась картина, виденная много-много лет назад. Серое от пепла женское тело со спутанными волосами… Женщина кричит от ужаса, молит о пощаде… Но гандхарвы хватают её и тащат… Дайвики Шьяма-Мукхи… Чёрная и прекрасная… С тех пор никто не видел её, и имя её не произносилось даже шёпотом.

Сейчас гандхарвы точно так же тащили Танду.

И даже смерть кажется не такой страшной по сравнению с вечным забвением.

Смерть не смогла разлучить их с Танду. Они снова встретились. Их любовь снова воскресла.

Но амокша? Это означает, что надежда будет потеряна навсегда. Навсегда. Очень длинное слово. Такое длинное, что даже вселенная содрогается, когда оно звучит.

Танду тоже услышал слова царя богов.

Анджали видела, что пленник оглянулся. Дёрнулся в руках стражей. Гандхарвы удержали его, хотя и с трудом. Но взгляд бывшего нага, а теперь человека, был обращён не к царю богов. Танду смотрел на неё, на Анджали. И взгляд его был полон ненависти. Презрения. Омерзения.

Ветки деревьев, под которые Анджали подныривала каждое утро, отправляясь за манговыми плодами, качнулись и скрыли Танду, гандхарвов…

– Идём, – рука царя Шакры легла на плечо Анджали. – Наша вимана приземлилась с другой стороны.

Что сделать, если встретишь тигра? Молить о пощаде? Попробовать убежать? Всё одинаково бесполезно.

Сейчас царь богов представлялся Анджали именно тигром. Хищником. Безжалостным. Бессердечным. Не способным понимать связную речь. Не способным сочувствовать.

Он вёл её за собой по лесной тропе, держа так крепко, словно сковал цепью.

Вимана ждала на поляне, дверь была открыта, и Шакра завёл Анджали внутрь, коротко приказав гандхарвам начать взлёт.

– Прикажете направиться в Амравати, господин? – спросил старший из гандхарвов.

– Нет, – ответил Шакра. – Летим к священным пещерам, – и добавил, с усмешкой взглянув на Анджали: – Разве можно пропустить такое зрелище?

Она не ответила, подумав, как отличалась эта усмешка от той, что играла иногда на губах Танду. Эта была холодной, презрительной и жестокой. А Танду всегда смотрел с ласковой нежностью. Как на долгожданное, наконец-то обретённое сокровище.

На самом деле это он был её сокровищем. И она теряла его во второй раз. По собственной глупости.

– Разве не полагается сначала устроить суд? – спросила Анджали у царя богов, когда вимана загудела и дрогнула, готовая взмыть в небеса.

– Разве я – не повелитель трёх миров? – ответил Шакра вопросом на вопрос, с удовольствием откидываясь на спинку мягкого кресла. – Я вправе решать судьбу любого существа на земле, под землёй и на небе. Мне не нужно устраивать для этого суд. Я сам – суд и возмездие. Особенно когда ничтожество мнит себя равным богам.

– Могу ли я просить о снисхождении? – Анджали произнесла это тихо, но твёрдо. – В качестве награды за то, что выполнила ваш приказ…

– Тебе незачем просить. Ты ни в чём не виновата, – утешил её царь, но в его голосе прозвучала явная издевка.

– Я хочу попросить за мудреца Вамадеву.

– Не называй его так, Шакрани, – мягко поправил царь богов. – Он недостоин этого имени. Глупые люди дали ему такое прозвище, не зная о настоящем великолепии богов.

– Что насчёт снисхождения? – непочтительно перебила она его, вздрогнув, когда он назвал её придуманным именем.

А ведь находились дурочки, которые завидовали ей из-за этого имени. Впрочем, и сама она не так давно была дурочкой, им подобной.

– Почему такое участие в судьбе этого недостойного? – вкрадчивый голос Шакры теперь и правда напоминал мурлыканье сытого тигра.

– Потому что это я была причиной его падения, – сказала Анджали, стараясь говорить ровно и спокойно, хотя спокойствие давалось ей с трудом. – Если бы не я, то его подвижничество достигло