Связанная с ним - Аврора Белль

— Раз уж вы оба стоите на ногах и дышите, полагаю, вы пришли к взаимопониманию. Да?

Тишина была красноречивее слов. Наконец, Этторе безразлично произнес:

— Мы работаем над этим.

Нунцио похлопал меня по руке.

— Это хорошо. Очень зрело с вашей стороны. Я впечатлен. — Я не знала, что сказать, когда старик добавил: — Надеюсь, мой сын хорошо к тебе относится.

Не знаю, почему, но это меня задело. Защитное желание вступиться за мужа вспыхнуло где-то глубоко внутри.

— Он был настоящим джентльменом.

Нунцио хмыкнул, прежде чем потянуться, чтобы осторожно коснуться синяков на моей шее. Его улыбка исчезла, он повернулся к сыну и медленно, с расстановкой произнес:

— Да. Я вижу.

Ну, черт.

Нунцио выпустил мою руку.

— Я так рад, что всё уладилось. Знаю, остальная семья просто умирает от желания познакомиться с тобой.

Это заявление прозвучало слишком зловеще на мой вкус.

— Я тоже горю желанием познакомиться с ними.

— Уверен, что так. Добро пожаловать в семью, милочка.

С этими словами Этторе положил руку мне на бедро и повел наружу. Чем ближе мы подходили к противоположному концу коридора, тем громче становились голоса и тем сильнее сжималось сердце. Этторе не раздумывая шагнул в гущу людей. Как только нас заметили, все разом замолчали и уставились на нас. Я узнала нескольких человек. Там были шаферы Этторе, а также та женщина средних лет, которая провожала меня до момента, когда я разбила вазу. По крайней мере, она выглядела счастливой нас видеть. Она радостно улыбнулась и направилась навстречу, когда два молниеносных размытых пятна с силой врезались в Этторе.

— Папочка!

Он громко застонал, прежде чем опуститься на колени, чтобы подхватить две свои миниатюрные копии, и впервые с момента нашей официальной встречи вчера я увидела, как выглядит искренняя улыбка Этторе Скалы.

Зависть поглотила меня целиком. Что бы я отдала за то, чтобы он улыбнулся мне так же.

Он поцеловал их обоих в макушки, а затем крепко обнял. Они ответили ему тем же, и я не упустила из виду, как дернулась его челюсть от боли, когда они сжали его слишком сильно. Должно быть, это была агония, но он даже не поморщился.

Один мальчик сказал:

— Пап, нам разрешили не спать.

Второй добавил:

— И посмотреть фильм.

— Мы уснули прямо на полу.

— И нонно сказал, что нам не обязательно идти в душ, если не хотим.

А потом они заговорили одновременно:

— Потому что мы все равно будем вонять, как старая пара спортивных носков, когда папа вернется.

Этторе тихо рассмеялся.

— Правда? Мило с его стороны убедиться, что вы двое будете пахнуть как старые носки. — Он начал их щекотать, и они громко захихикали.

Вся эта сцена заставила мое сердце трепетать. Я подумала, что он, должно быть, хороший отец. Иначе и быть не могло, если они так радовались его возвращению.

— Я хочу познакомить вас кое с кем, хорошо? — Он опустил их на пол, взял за руки и развернул ко мне. Конечно, они узнали меня и наблюдали с осторожностью, как смотрят на змею. — Виттория, это мои мальчики.

Я была полна решимости на этот раз начать правильно. Я присела на корточки на их уровне, стараясь выглядеть как можно безобиднее, и нежно улыбнулась.

— Привет. Я Виттория.

Они не спешили с ответом, но я сохраняла улыбку. Как и предупреждал Этторе, они не прониклись ко мне симпатией. И как раз когда молчание стало неловким, Этторе твердо произнес:

— Мальчики, не будьте грубыми.

Первый мальчик осторожно ответил:

— Я Адриан.

Второй пробормотал:

— Я Доменик.

Они казались милыми.

— Очень приятно познакомиться, — это всё, что я успела сказать, прежде чем кто-то метнулся вперед, загородив их от меня. Моя улыбка померкла, когда маленькая девочка — та самая, которую я видела кричащей «папа» — начала сверлить меня взглядом. Я прочистила горло, пытаясь исправить то, что натворила. — О, привет. Я Ви...

Я не успела закончить, потому что девочка замахнулась и со всей силы влепила мне пощечину. Удар был впечатляющим. Я была так ошеломлена, что покачнулась и неуклюже рухнула на задницу, прижав пальцы к пульсирующей щеке.

В воздухе повисли вздохи шока и громкий мужской смех. То немногое, что осталось от моего эго, было растерто в пыль и развеяно ветром.

Я могла бы сказать многое об Этторе. Мои предположения о нем были глубоки, и большинство из них были нелестными. Было бы вполне оправдано, если бы он рассмеялся вместе с остальными. Но он этого не сделал. Не думаю, что когда-нибудь забуду, как вместо того, чтобы злорадствовать над гневом своего ребенка, он отпустил мальчиков и рявкнул:

— Эй! — на дочь, схватив её за предплечье и развернув к себе. — Что это за чертовщина была?

Девочка кипела:

— Ты не должен был приводить её сюда. Я не хочу, чтобы она здесь была.

— Это не способ решать проблемы. Не позволяй гневу брать верх, — сказал он, как будто не он сам душил меня еще вчера. — Ты не такой человек. Ты лучше. А теперь давай попробуем снова.

Я оставалась сидеть на полу, пока он отпустил дочь, чтобы помочь мне встать. Он удивил меня, коснувшись покрасневшего места, куда пришелся удар, и его губы сжались, когда он посмотрел на дочь тяжелым взглядом и произнес:

— Элла, это Виттория. Моя жена. Твоя мачеха.

Губа Эллы скривилась в точно такой же ухмылке, как у отца, и когда она открыла рот, чтобы, несомненно, высказать всё, что думает, Этторе пробормотал:

— Тебе лучше очень тщательно обдумать то, что ты скажешь дальше. Лагерь черлидеров в следующем месяце, и я полагаю, ты хочешь туда поехать.

Её глаза сузились, глядя сначала на него, а потом на меня. Казалось, ей стоило огромных усилий произнести со смертельным спокойствием:

— Здравствуй, Виттория. Я Элла.

Она выглядела злой, но внутри неё бурлила печаль. Мне было жаль девочку. Неправильно видеть, как её наказывают за неуклюжую попытку защитить семью.

— Приятно познакомиться, Элла. Красивое имя.

Она окинула меня полным отвращения взглядом и усмехнулась:

— Моя мама меня назвала, — после чего скрестила руки на