Связанная с ним - Аврора Белль

Она сделала шаг вперед, когда я направился к ней, встретив меня на полпути, и её глаза были полны горя. Она заговорила тихо, чтобы Виттория не услышала её мольбу:

— Не делай этого. Она просто запутавшаяся девочка. Она не плохой человек, Тор. Ты ведь видишь это, правда? Я знаю, что видишь. — Моя сестра заглянула мне за спину, отыскивая жену. А потом она нежно взяла меня за руку и сжала её, умоляя: — Пожалуйста. Как твоя сестра и мать, я прошу тебя — не делай этого. Пожалуйста, не делай этого.

Думаю, в глубине души она знала, что моего решения не изменить, но ей нужно было сказать самой себе, что она попыталась.

Мои руки поднялись, чтобы обхватить её плечи. Я опустил губы к её лбу и нежно поцеловал. Затем я отстранился, посмотрел на неё сверху вниз и с сожалением произнес:

— Я должен.

Глава 10

Нортпорт

Виттория

Выезд с подъездной дорожки без детей Этторе стал для меня первым сигналом того, что что-то не так. Этот маленький тревожный звоночек не умолкал всю дорогу.

Куда бы мы ни ехали, это было гораздо дальше, чем я предполагала. Я засекла двадцать минут, потом тридцать, а когда прошел час, я тревожно сидела в кресле, представляя самое худшее.

Первый дорожный знак, который мы проехали, гласил: Форт-Салонга, а следующий — Нортпорт.

Это был жилой район, но как только я выглянула в окно и увидела вдалеке мерцающую воду, я побледнела.

Ничего хорошего. Совершенно ничего хорошего.

Да. В тот момент я была уверена в этом, и у меня внутри всё оборвалось.

Этторе привез меня сюда, чтобы убить.

Ужас в желудке скручивался и переворачивался, пока мне не стало дурно, но внешне я оставалась спокойной. Если этому суждено случиться — так тому и быть. Ничто из того, что я могла сказать или сделать, не изменило бы ситуации.

В этом мире око за око — самая распространенная форма возмездия, и у меня было предчувствие, что когда Этторе прицелится и нажмет на курок, он не промахнется.

В тот момент у меня было много сожалений, но самым большим из них было то, что я не попрощалась с сестрой.

Винченца была... сложной. Она была строгой, суровой и неумолимой. Часто она могла быть неосознанно жестокой. Но она делала всё, что могла, с разбитым сердцем и таким же разбитым разумом. Хотя она не всегда давала мне то, в чем я нуждалась — например, любящую семью с доброй и ласковой сестрой, — я должна была ценить то, как тяжело ей пришлось.

Она была там в ту ночь. Когда это случилось. И Винченца видела, как всё разворачивалось.

Безвременная смерть нашего отца была выжжена в её мозгу, и я до сих пор чувствовала запах горелой плоти, когда находилась рядом с ней.

Существовали противоречивые отчеты о том, что произошло в ту ночь, но один факт никогда не подвергался сомнению: кто нажал на курок. Я взглянула на поразительного мужчину, которого взяла в мужья, и мое сердце кричало, желая узнать почему.

Почему он это сделал?

Он не казался совсем уж неразумным человеком. Но пёстрые синяки, опоясывающие мое горло, говорили об обратном.

Смерть нашего отца была облаком, которое следовало за нами повсюду. Я это видела. В тот день, в церкви, многие из его людей смотрели на меня как на отребье. Словно я была ниже грязи. Их глаза пылали немым вопросом: как я могла? Как я могла выйти замуж за человека, который убил моего отца?

Словно у меня был выбор.

Погруженная в свои мысли, я не заметила, как машина замедлила ход. Куда бы он меня ни привез, мы прибыли. Этторе припарковался на подъездной дорожке к потрясающему особняку у воды, заглушил мотор и вышел. Я посмотрела на огромный дом колониальном стиле. В нем было не меньше 1700 квадратных футов, а сама территория, на первый взгляд, занимала пару акров. Я никогда раньше не видела столько фронтонов на одной крыше. Экстерьер поражал своей утонченной красотой. Сложная каменная кладка стен, множество окон разного размера, выкрашенных в белый цвет, безупречный газон. Дом выглядел настолько первозданным, что мне стало жаль, что вскоре он будет запятнан моей кровью.

Я была настолько очарована домом, что вздрогнула, когда дверь рядом со мной внезапно открылась. Этторе стоял там, терпеливо ожидая, и когда он сделал то, что, я знала, он сделает, я тихо вздохнула и взяла его протянутую руку.

Мое сердце пропустило удар, когда его теплые пальцы сжали мои. Это что-то значило, верно? Должно было. Я никогда раньше не испытывала такого влияния со стороны мужчины. Так взволнована в его присутствии, парила от одного прикосновения. Мне хотелось бы иметь больше времени, чтобы исследовать эти некомфортные, но осязаемые чувства, потому что они стоили того, чтобы их изучить.

Серьезно, сердце? Из всех мужчин именно этот?

Мой мозг издал горький смешок и прошептал: «Карма — та еще стерва».

Я осознавала, насколько же всё запущено, раз я готова сойти в могилу тихо и послушно просто потому, что он этого хочет, а я желаю ему угодить.

Поэтому, когда мы начали наш страшный спуск к тому, что, я была уверена, станет моим последним пристанищем, вы можете понять мое замешательство, когда Этторе открыл входную дверь, впустил нас внутрь, отпустил мою руку, кивнул и пророкотал:

— Идем. Проведу тебе быстрый тур.

Он остановился, окинув меня взглядом, с желанием, пылающим в его глазах:

— Закончим в главной спальне.

Эм. Что он только что сказал?

Я не посмела потянуться к огоньку надежды, который вспыхнул во мне.

Что он имел в виду?

Он пошел дальше, и я последовала за ним. Конечно, я последовала. Я была его питомцем. Покорная. Послушная. И — боже, помоги мне — я хотела быть хорошей для него. В тот момент, когда этот назойливый уголек надежды разгорелся во что-то большее, я мысленно отругала себя. Винченца предупреждала меня о моей наивности. Как оказалось, это было предупреждение, к которому стоило прислушаться.

Что с тобой такое, идешь за этим парнем, как потерянный щенок?

Я не знала. Не знала.

Что со мной происходит?