Тени прошлого - Оливер Стормс

бездетная чета Уилмарт и увезла в Атланту. Кристиан радовался за сестру, ведь она наконец-то жила в нормальных условиях, но его душа разрывалась в клочья из-за разлуки. Он буквально пешком добрался до Атланты, работая где только удавалось, спал под открытым небом или в дешевых хостелах.

Первое время он частенько навещал Хелен, брал на прогулки, а спустя несколько месяцев Уилмарты предложили Кристиану жить у них.

– Дом большой, Кристиан. Нам не жалко. На бандита ты не похож, да и Хелен грустит, когда тебя нет рядом.

Пожалуй, Саманта и Гаретт Уилмарты – это лучшее, что случилось с ним с того чертова дня, когда ему пришлось силой вырвать из груди сердце и растоптать ее любовь. Он не мог по-другому… Ему пришлось выбирать.

Кассандра Локвуд. Боже, как он любил эту девочку… Веселую, немного взбалмошную, дерзкую, а еще открытую и до невозможности искреннюю. Он любил ее так, как любят только однажды в жизни.

Как-то, навещая отца в тюрьме, он услышал от него очень странные слова, после того как рассказал ему о Сандре:

– Знаешь, сын, есть люди, которые ищут любовь всю жизнь, перебирают сердца, как товар на полке, используют, выбрасывают и покупают новый. А есть те, кто прикипает к одному, бережет и больше не хочет ничего другого. Когда ты находишь ее – одну-единственную, – все остальные меркнут. Любовь – это не выбор, это что-то глубже. Она забирается в душу и больше не уходит, как не выгоняй. Но правда в том, что это больно… Полюбив однажды, ты уже никогда не будешь принадлежать себе. Я однолюб, за это и поплатился. Если ты такой же однолюб, как и я, мне тебя жаль…

Прошли годы, а Кристиан так и не смог забыть ее неземные голубые глаза, аккуратный носик, пухлые губы и румянец на щеках. Он любил каждую ее черточку, каждую неуловимую перемену в настроении. Любил, когда она заливалась звонким смехом, запрокидывая голову, и весь мир вокруг наполнялся этим звуком, словно мелодией из давно забытого, но самого счастливого сна. Ее дерзость была для него не вызовом, а проявлением бесстрашной свободы. Сандра говорила то, что думала, не прячась за условностями. Она обнажала душу без остатка, без страха и упрека. В ее глазах он читал все: восторг, грусть, ревность, бесконечную нежность. Кассандра дарила ему свои чувства, как драгоценности, не требуя ничего взамен, кроме такого же искреннего ответа. И он отвечал. Кристиан отвечал ей всем своим существом, каждой клеткой своего тела, каждым ударом сердца, которое билось только в ритме ее имени.

Девушек в его жизни встречалось много, но они все – не Сандра. С ними не хотелось открыть душу нараспашку, беззаботно смеяться над глупостями или просто молчать, дыша одним воздухом. Он знал, что такая любовь больше не повторится. Сандра была вспышкой сверхновой звезды: ослепительная, всепоглощающая, навсегда изменившая его вселенную, пока между ними нерушимой стеной не встал Роберт Локвуд, потребовав прекратить общение. Кристиан и без его унизительных слов знал, что не достоин Сандры, но отступать не хотел. Он мнил себя Ромео, готовым бороться за любовь, но жестокая реальность сделала свое дело – она выдернула Кристиана из грез и швырнула на землю, где существовала только суровая правда – он ничтожество, ему не место в ее мире.

У мистера Локвуда имелись связи и деньги. Он пригрозил заявлением в опеку – тогда их с Хелен забрали бы в приют. Взамен Локвуд пообещал устроить его мать в клинику для лечения алкоголизма.

Той ночью Кристиан долго выбирал, его штормило от одного берега к другому. Но разве мог он позволить, чтобы из-за чувств к Сандре его маленькая сестренка оказалась в приюте? Нет. Кристиан никогда бы себе этого не простил.

Да и что бы он предложил Сандре? Нищета, жалкое существование – вот его удел. Она же росла прекрасной розой, место которой в ухоженном саду, а не среди обломков его никчемной жизни.

Какой смысл рассуждать о том, что было бы, если все уже произошло? Теперь он просто зритель с последнего ряда… Он слишком поздно начал ее искать. Кристиану не хватило духу появиться перед ней все тем же голодранцем, а когда он встал на ноги, заработав на собственную квартиру и машину, понял, что опоздал. Кристиан нашел ее через соцсети, но уже не Сандру Локвуд, а Кассандру Джонс – жену Дугласа Джонса и мать чудесной девочки Дженнифер.

Порой, когда Кристиану становилось совсем тоскливо, он открывал профиль Сандры и просто разговаривал с опубликованными фотографиями, любуясь ее завораживающей красотой. Рождение ребенка не испортило ее фигуру, а даже, наоборот – сделало совершенной. Взгляд выразительных голубых глаз, наполненных счастьем и любовью, будто говорил: «Посмотри, что ты потерял, Кристиан».

Он понимал и всей душой завидовал мужу Сандры. Только это и оставалось как расплата за опоздание на несколько лет.

Сандра

Июнь радовал комфортной температурой, без изматывающей жары, а ночи и вовсе дарили приятную прохладу. Сандра стояла у открытого окна и любовалась вечерним, вечно бессонным Манхэттеном. Огни небоскребов мерцали, словно внутри них летали стаи светлячков, а по дороге разноцветными бусинами катились машины. Так много людей в этом огромном городе… Но почему же Сандра чувствовала себя настолько одинокой, что хотелось плакать?

Дженни уже спала, а Дуглас задерживался на работе. Как обычно. К сожалению, их отношения снова натянулись, как тетива лука, и Сандре не удавалось это исправить ни лаской, ни словами, ни сюрпризами. Сколько бы она ни упрашивала мужа хотя бы изредка возвращаться пораньше и проводить с ними больше времени, получала один ответ: «Милая, ты же знаешь – я стараюсь для нас».

Сандра знала, только суть не менялась. Порой становилось очень холодно на душе, тоскливо до колик, до болезненных спазмов в груди. Ей не хватало любви, а она нуждалась в ней, как цветок, засыхающий без воды. Их с Дугласом любовь умирала тихо, едва заметно, она истончалась, как нити старого пледа. Сначала ты в ужасе штопаешь первую дыру, но вскоре замечаешь новую, и тогда с грустью осознаешь, что появление новых неизбежно, плед уже не будет согревать осенними вечерами, не подарит ощущение уюта и надежности. А потом ты положишь его в шкаф, не решаясь выбросить, и будешь изредка смотреть на него, пока вовсе не забудешь о его существовании.

Сандра сделала глубокий вдох и отошла от окна. Последнее время от меланхолии спасала «дурная привычка», приобретенная совсем недавно: она укладывала Дженни спать, читала сказку, нежно целовала, а потом шла в пустую