Тени княжеской усадьбы - Елена Михалёва

отдавался в тишине глухим, стонущим скрипом, таким назойливым, будто кто-то спускался следом. Она оборачивалась несколько раз, но позади не было ничего, кроме пустого пространства.

Внизу её встретила вязкая темнота. Очертания предметов можно было угадать лишь смутно. Чтобы не налететь ни на что во мраке, Варя достала коробок и зажгла спичку.

Жёлтый, неровный язычок пламени озарил крошечный островок пространства вокруг: обшитые старыми обоями стены, крашенный коричневой краской пол и груду пустых ящиков, которые выглядывали из-под лестницы. Воронцова не поверила глазам, когда увидела среди них тот самый сломанный стул. Его словно бросили здесь с нарочитой небрежностью. Вне всяких сомнений, это был один из тех стульев, что стояли в столовой. Его отломившаяся ножка лежала на верхнем ящике.

Воронцова зажмурилась и мысленно поблагодарила Господа за такое несказанное везение.

Догоревшая спичка внезапно обожгла пальцы. Варя едва не вскрикнула, потушив её. Она крепко стиснула зубы и лишь слегка зашипела от боли. Запах горьковатой гари защекотал ноздри.

Воронцова зажгла новую. Присев на корточки, она поднесла спичку к излому. Неровный свет задрожал, освещая… чёткую, прямую линию спила, который оканчивался одной-единственной острой щепкой. Варя присмотрелась получше и убедилась, что зрение её не подводило. Его ширина говорила о тонкой ножовке. Работа была сделана старательно, но не до конца, чтобы оставленная перемычка не выдержала веса Венеры. Причиной была не случайность, не ветхость, а очевидный хладнокровный расчёт с совершенно злым умыслом.

Кто-то хотел, чтобы гадание начало сбываться. Чтобы «падающая звезда» действительно упала ярко и при множестве неравнодушных зрителей.

Внезапно откуда-то сверху донеслись отчётливые звуки шагов. Торопливо застучали каблуки. Судя по частоте и характеру звуков – женщина. И она явно спешила по коридору второго этажа, нисколько не заботясь о том, что её услышат.

Кровь ударила в виски. Варя задула спичку и присела за ящиками в надежде, что в темноте её не заметят. И что спешащий человек торопился вовсе не затем, чтобы забрать испорченный стул.

Воронцова даже дыхание задержала, стараясь не пропустить ни звука.

Но шаги проследовали дальше и растаяли. Прошла вечность, прежде чем Воронцова позволила себе выбраться из укрытия. Однако первый испуг сменился вовсе не облегчением, а новой тревогой.

Кто это был? Неужели Эмилия проснулась и отправилась искать её? Или это была просто горничная? Или же тот, кто злонамеренно подпилил ножку стула? Неясно было, имелась ли связь между этим глупым жестоким розыгрышем и её серьёзным государственным поручением. Ответы, если они и существовали, лежали не здесь, в пыльной темноте под лестницей для слуг, а в кабинете хозяина дома.

Варя прислушалась. Убедившись, что никого поблизости нет, она зажгла ещё одну спичку и двинулась дальше по узкому коридору.

Дверь в малую столовую обнаружилась именно там, где Воронцова и рассчитывала. Она нащупала ручку, потушила огонёк и снова обратилась в слух. Тишина. Тогда Варя набралась смелости и толкнула дверь. Та бесшумно подалась, впуская её в знакомое помещение.

В этот час столовая пребывала в покое. Опустевший длинный стол белел свежей скатертью. Ткань отражала бледный свет из высоких окон. Стулья были сдвинуты к стенам и теперь стояли будто солдаты в шеренгах, зорко созерцающие поле боя.

Убедившись, что поблизости никого нет, Варя быстро пересекла комнату. Её мягкие туфли чуть слышно прошуршали по зеркальному паркету.

Дверь в парадный коридор оказалась приоткрыта. Отсюда был виден мраморный камин гостиной, в котором ещё тлели угли. Дрожащее багровое зарево плясало на потолке. Но Воронцову интересовала иная комната, та, что скрывалась за дверью с массивной бронзовой ручкой.

И тут её постигла новая разочаровывающая догадка.

Кабинет князя наверняка запирался надёжнее прочих комнат. Варя внезапно ощутила острый укол досады: из-за сумбурных переживаний минувшего вечера ей даже в голову не пришло, что внутрь она не попадёт. Можно было попытаться отомкнуть замок шпилькой, но, если она его сломает или, не приведи Господи, её застанут за этим, скандала не избежать. Оправдаться тем, что она искала кухню, чтобы выпить чаю из-за бессонницы, точно не выйдет.

Сердце Вари учащённо забилось, когда она решилась осторожно, просто наудачу, повернуть злосчастную дверную ручку.

К её изумлению, та подалась даже слишком легко. Дверь, не скрипнув, отворилась, явив за собой черноту. Все шторы в комнате оказались задёрнуты. Ни единого источника света, даже очаг был потушен, отчего изнутри потянуло холодом.

Варя замерла на пороге.

Это было чересчур просто.

Однако недоброе предчувствие тут же утонуло в потоке нахлынувшего любопытства и упрямой решимости. Ловушка или оплошность – другой возможности может и не представиться.

Сдерживая дыхание, Воронцова проскользнула в щель и оказалась в полной темноте, едва плотно прикрыла дверь за спиной.

Она застыла, прислушиваясь к напряжённой тишине.

Сначала Варя не видела совершенно ничего, лишь чувствовала простор и тяжесть воздуха, пахнущего кожей, старыми книгами и крепким дорогим табаком. Постепенно она начала различать очертания: огромное окно за закрытой портьерой, громоздкий письменной стол-бюро у дальней стены, тяжёлые книжные шкафы и более светлый контур камина.

Варя прижалась спиной к прохладной деревянной двери, позволяя глазам ещё немного привыкнуть. Она пыталась вообразить, где князь мог хранить свои секреты. На поиски сложных тайников времени у неё всё равно не было.

Наконец она сделала три шага по мягкому ковру в сторону бюро. И снова застыла.

Разум пронзила новая запоздалая догадка: вдруг кабинет открыт не потому, что его забыли запереть, а потому что внутрь уже кто-то проник до неё? То, что никто не включил свет и не отругал её за вторжение, вовсе ничего не значило.

Нужно было убираться отсюда, как можно скорее, пока тот, кто притаился в темноте, не навредил ей.

Но не успела Воронцова развернуться, как боковым зрением заметила движение справа от себя. Из простенка между книжными шкафами у самого входа к ней бесшумно метнулась высокая чёрная тень.

В мгновение ока сильные мужские руки обвили её, прижимая к себе спиной так, что не шелохнуться. Одна грубая ладонь перехватила запястья, другая закрыла рот, не давая закричать.

Варя дёрнулась в тщетной попытке освободиться, но мужчина оказался крепче скалы и её трепыханий не заметил вовсе.

Ледяной ужас стиснул лёгкие. Она инстинктивно попыталась вдохнуть поглубже, чтобы закричать, но ладонь лишь сильнее прижалась к её губам, и тогда она почувствовала запах. Горьковатый, знакомый, смутно схожий с пороховой гарью. Тот же запах, что уловила она одним сентябрьским вечером в саду Смольного, когда её точно так же схватили, застав врасплох.

Сознание, отринув невероятное, потребовало логических объяснений, что это вор, шпион, убийца… Но сердце, бешено заколотившееся в грудной клетке, уже распознало