Тени княжеской усадьбы - Елена Михалёва

Но Аглаи среди них не было.

Горничная именинницы, первая, кто должен был примчаться на крик своей барышни, отсутствовала. Её не было ни в толпе, теснившейся в дверях, ни в коридоре.

Марья Андреевна приблизилась к воспитанницам и сурово сдвинула брови.

– Гадали, говорите? C'est inimaginable[17], – едва слышно отчеканила она. – На ночь я остаюсь в комнате Венеры Михайловны. Об этом происшествии – ни слова. Никаких суеверных разговоров. Вы поняли меня? Это случайность. Грустная, но случайность. А сейчас всем спать. Живо.

Девушки потянулись прочь из комнаты. По пути каждая помедлила возле Венеры, чтобы сказать ей что-нибудь ласковое в поддержку. На выходе Эмилия снова задержалась, дожидаясь Варю. Испугавшись идти по коридору одна, она порывисто обернулась и задела плечом дверь.

Та плавно качнулась из стороны в сторону. Воронцова задумалась об этом, лишь когда они миновали половину коридора. Осознание очевидного прошибло её мгновенным шоком: визгливые дверные петли более не скрипели на весь дом. Кто-то предусмотрительно смазал их, чтобы не привлекать внимания. И этого уж точно не могла сделать ни одна кошка.

Глава 7

После полуночи похолодало. Морось сменилась полноценной метелью. Мутная, белёсая мгла окутала Озёрки со всех сторон, отрезала усадьбу от мира плотным, как войлок, покровом. В пелене густого снегопада не было видно ни зги. Оранжевые пятна фонарей во дворе раскачивались на ветру. Варя надеялась, что к утру непогода поутихнет, иначе никакие гости добраться до родового гнезда Голицыных так и не смогут, а это окончательно огорчит несчастную Венеру Михайловну.

Но даже несмотря на снег и все вечерние потрясения, дом постепенно погрузился в сон. Лишь изредка тишину нарушало глухое завывание ветра в печных трубах. Снежная крупа шуршала по крыше. Старый дом отзывался собственными голосами: где-то заскрипела потолочная балка, стрельнули дрова в печи или завозилась мышь под полом.

Варя лежала неподвижно, притворяясь спящей. На соседней кровати под тёплым пуховым одеялом размеренно дышала Эмилия. Драйер сначала долго щебетала о мистике и предсказаниях, твердила, что если гадание и вправду сбывается столь быстро, то непременно быть беде. Воронцова нарочно не отвечала ей, и Эмилия решила, что подруга уже погрузилась в сон. Она умолкла, поворочалась немного и заснула сама, измученная дорогой и переживаниями.

Лишь когда стрелки старых настенных часов доползли до двух ночи и все хождения слуг в коридорах прекратились окончательно, Варя позволила себе медленно, с величайшей осторожностью сесть в постели.

Комната тонула в сизом полумраке. Ничего толком было не разобрать, даже чемодан не открыть так, чтобы не разбудить Эмилию. Но рыться в собственных вещах Воронцова и не собиралась. На спинке стула висело её тёмно-синее шерстяное платье – самое простое, без украшений, припасённое как раз для неформальных утренних часов. Рядом лежала шаль из тонкой, но плотной шерсти цвета мокрого асфальта. Варя подготовила вещи якобы на утро.

Воронцова спустила ноги с кровати, и пружины в матрасе жалобно скрипнули. Она замерла, устремив взгляд на профиль Эмилии, но та пребывала в состоянии глубокого, безмятежного отдыха. Даже губы во сне приоткрыла.

Медленно и очень осторожно Варя выскользнула из постели. Босые ноги коснулись холодного паркета. Неприятные мурашки тотчас побежали по коже. Словно тень, она пересекла комнату и нащупала платье. Ткань показалась ей холодной и шершавой.

Почувствовав себя увереннее, Варя принялась бесшумно одеваться. Годы жизни в институтском общем дортуаре научили её собираться без единого шороха, не мешав одноклассницам, если те ещё не встали.

Каждую пуговицу она застёгивала с мучительной медлительностью, затаив дыхание, чтобы ненароком себя не выдать.

В её усталом разуме метались беспокойные мысли, из которых Воронцова силилась выстроить логическую цепь. Слишком много «случайностей» сложились в проклятое гадание: падение со стула, мёртвая птица, смазанные дверные петли, странное поведение Аглаи, которая под конец вечера вовсе исчезла. Череда зловещих событий, необъяснимым образом совпадающих как с именинами княжны, так и с её собственным поручением от Марии Фёдоровны. Это совершенно лишало Воронцову покоя.

Платье скрыло ночную сорочку. Затем Варя накинула шаль, покрыв голову так, чтобы спрятать волосы. Тёмное на тёмном – она должна была раствориться в сумрачных коридорах. Разумеется, её могли поймать, но на этот случай она приготовила отговорку: от переживаний разболелась голова, и она пошла искать кухню, чтобы попросить немного тёплой воды или чая.

Мешкать было нельзя. Важные улики, если таковые имелись, могли быть уничтожены в любой момент. Время работало против неё.

Напоследок Варя обула туфли на мягкой подошве и прихватила оставленный на прикроватной тумбочке коробок спичек. После чего она подошла к двери и положила ладонь на холодную фарфоровую ручку.

Воронцова ещё раз оглянулась убедиться, что Эмилия спала, а за окном всё так же бесновалась вьюга.

Набрав в грудь воздуха, Варя медленно повернула ручку. Замок щёлкнул тихо, но ей почудилось, что по громкости этот звук напоминал выстрел. Она замерла, силясь успокоить сердце, которое колотилось теперь где-то в горле.

Ничего. Только ветер ответил новым ноющим порывом.

Варя выскользнула из комнаты, плотно прикрыв дверь за собой.

Длинный коридор тонул в темноте. Лишь бледные квадраты смутного света из окон лежали на полу.

Паркет под ногами так и поскрипывал. Каждая дощечка словно нарочно желала выдать её ночную прогулку. Варя старалась идти как можно осторожнее и незаметнее, поближе к стене, где доски были сложены плотнее.

Мысленно она попыталась представить себе карту дома. Все старые усадьбы казались ей похожими друг на друга. Она вспоминала вечер: их провели вверх по парадной лестнице, в конце этого коридора был поворот, а там – ещё одна лестница, более узкая, откуда на крик Венеры прибежали все слуги. Наверняка она вела на первый этаж в той его части, где располагались кухня, кладовые и крыло для прислуги. Значит, оттуда же можно было попасть и в малую столовую, а через неё – в коридор первого этажа, где находились гостиная и кабинет князя. Последняя комната интересовала Воронцову более всего.

Искомый кабинет притаился как раз между дымной гостиной, где мужчины пили коньяк, и нарядной столовой. Логика подобных барских особняков подсказывала: чтобы не таскать сор через парадные залы, всё лишнее уносили именно через служебные помещения и коридоры.

В призрачном полумраке Варя отыскала нужную лестницу.

Снизу пахнуло мыльной стружкой и смесью рассеянных кухонных ароматов. Узкая лестница круто уходила вниз, в полную темноту. Деревянные ступени, стёртые до гладкости, казались холодными даже сквозь подошвы туфель. Варя положила руку на перила и медленно сошла вниз. Каждый её шаг