Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

Я добрел до ванной комнаты, смыл с себя весь этот кошмар, нашел в сумке черную рубашку и измятые брюки. Пусть я и любил аккуратность, мне не хотелось шастать по дому Вито в поиске утюга. Как и просить его погладить мне брюки. Вряд ли бы эта просьба ему понравилась, так что я вернулся в кровать, сбросив тяжелое, грязное покрывало на пол. И, оказавшись в постели, просмотрел документы, на которых красовалась витиеватая подпись Скальфаро. Наверное, они и ее передавали из поколения в поколение.

Мне было скучно. Я давно не оказывался в ситуациях, когда не мог делать никаких привычных вещей: пойти на пробежку, окунуться в книгу, поработать. Хотя моя работа после возвращения Лукаса сводилась к тому, чтобы отслеживать перемещения нашего товара. Это сложно назвать полноценной работой, я делал это скорее из-за чувства долга перед семьей. Хоть какой-то вклад я должен внести в наследие фамилии Санчес.

Я устало откинулся на подушки, прикрыл глаза. Даже в таком состоянии сон не шел, будто окончательно обиделся на меня и исчез, оставив прозябать в реальности.

Дверь вдруг открылась, в проеме появилось растерянное лицо Марго… или Амели. Черт ее разберет. А потом девушка снова исчезла в коридоре. Я едва не рассмеялся, как тихо она все это провернула. Как призрак.

Разве я мог промолчать? Разве мог отпустить ее сейчас, когда знал, что Вито в доме нет?

Конечно, не мог.

Ее улыбка, как и при первой встрече, обожгла холодом. Держу пари, на ушибленные участки тела не понадобилось бы прикладывать лед – хватило бы ехидно искривленных губ.

Я едва не рассмеялся от абсурда, когда она захлопнула за собой дверь. Марго никогда не была такой. Амели же холодная, колючая, едкая, самая настоящая Снежная королева, но почему-то на юге Италии.

Если бы в Палермо вдруг выпал снег, винить в этом стоило бы Амели Скальфаро, потому что в тот момент она стала бы абсолютно искренна.

Я уставился на темное дерево двери, гадая, пойти ли за ней. Стоило ли пугать ее еще больше? Стоило ли влезать в ее жизнь с эгоистичным желанием перевернуть все вверх дном?

Уже этим вечером я понял, что стоило.

Вито вернулся ровно к ужину, на который пригласили и меня. Об этом оповестила пожилая домоправительница, заглянувшая в комнату, когда мне хотелось кричать от скуки.

Я спустился вниз, разгладив перед выходом складки на черной рубашке и брюках. В небольшой столовой во главе стола уже сидел Вито, рядом с ним примостилась Амели, неуверенно уткнувшись взглядом в тарелку. Я, как и в прошлый раз, оказался напротив нее. Только теперь ее голубые глаза не прожигали насквозь. Она не смотрела на меня вообще.

– Спасибо за приглашение, – проговорил я, обращаясь к хозяину дома. Вито снисходительно улыбнулся.

– За причиненные неудобства всегда нужно платить, верно? – наигранно усмехнулся он. – Ты мой гость, Адам, а семья Скальфаро всегда славилась гостеприимством. – Да, каждый член этой семьи гостеприимно мог всадить пулю в лоб и пожертвовать место, в лучшем случае на кладбище, но обычно в бетоне или где-нибудь на костре в лесу. Я улыбнулся в ответ и поднял бокал. Мышцы все еще ломило, а по пути к ужину пришлось несколько раз поправлять бинты под коленями.

Жаль, что ублюдкам уже досталось. Мне бы хотелось лично подпортить им жизнь.

– Как скоро планируешь уехать? – спросил Вито, отпивая белое вино. Я покачал головой.

Пока не получу ответы.

Глаза сами по себе нашли Амели, которая, будто почувствовав взгляд, подняла голову и нахмурилась.

– Думаю, дома меня никто не ждет, – отозвался я, надеясь усыпить его бдительность. – Признаться, самочувствие все еще паршивое, так что я воспользуюсь твоей гостеприимностью и немного приду в себя, а еще скоро в вашем театре будет премьера, я бы не прочь задержаться ради нее. – Конечно, это ложь. Я даже не заглядывал в театральную программу.

– Цените искусство? – вдруг подала голос Амели, я не сдержал усмешки.

Ты научила меня любить искусство.

Отец заставлял меня ходить в театр и читать книги, носить костюмы и танцевать. Он не пытался сделать из меня наследника, им всегда считался Лукас, но я должен был стать достойным его отражением. Я не хотел им быть.

– Одна девушка рассказала мне, как его понимать, – сдержанно улыбнулся я, хотя все внутри так и хотело крикнуть «это ты».

– О, – рассмеялся Вито. – Моя жена тоже прекрасно разбирается в искусстве. Впрочем, наша история тебе уже известна, – снисходительно заметил он. – А где та девушка? Ты ведь не женат?

– К сожалению, ее не стало, – отозвался я, не отрывая взгляда от Амели. Ее глаза расширились в удивлении, будто я прямо сейчас собирался рассказать ее мужу всю нашу историю и сказать Вито, что он ее не достоин.

– Мне жаль.

– Жизнь умеет неприятно удивлять, – пожал плечами я. Так легко, словно смерть первой любви ни капли меня не заботила.

– И на примете нет никого, на ком ты бы хотел жениться? – Видимо, для него нормально переходить на неформальное общение после пары подписей в договоре. Меня никак не трогало его любопытство. Хотелось спросить, зачем он женился на девушке почти на двадцать лет младше его, но я сдержался.

– Слава богу, о наследниках переживать придется моему брату, а не мне. Могу позволить себе спокойную и размеренную жизнь.

– Везет же. Я не могу без женщины, мне кажется жизнь неполной, когда никто не согревает мою постель. – Он хищно посмотрел на Амели, она не шелохнулась, а мне захотелось врезать ему за такие слова. Даже Лукас никогда бы не сказал такого о Лоле. А мой брат тот еще отъявленный придурок.

Я ничего не ответил, только отпил еще вина. С недавних пор моему терпению нельзя верить.

Благо за столом воцарилась тишина, сменившаяся потом светской беседой, в которой не пришлось ходить по острым, личным темам.

Я разглядывал Вито, чье лицо тронула легкая щетина, украшенная сединой; глядел на Амели, которая казалась слишком юной, почти студенткой рядом с ним; и все гадал, как она оказалась в этом доме, с ним под руку? Как стала женой? Как сбежала из Испании? Мне уже даже было плевать на то, чувствовала ли она что-то ко мне или нет.

И когда Вито поднялся из-за стола, как бы показывая, что ужин закончен, я и Амели поднялись следом. Он кинул на жену какой-то непонятный взгляд, опустил глаза на