15 жизней Этейн - Ираида Мельникова

он готов преклонить колени. Любимая, обожаемая и ненаглядная, любое желание которой для него закон. «Все, что она захочет: купить — куплю, принести — принесу, завоевать — завоюю, уничтожить — уничтожу, умереть — умру. Навсегда только твой раб в облике Императора Китая». Разве не об этом предупреждал Ангел Нейл? Пожалуй, теперь у него действительно прибавилось работы...

ч.2 Китай гл. 10

Китай. 652 год нашей эры

У Цзетянь нахмурилась. После того, как она узнала подробности о вчерашнем вечере, ей не давал покоя главный вопрос, что буравчиком сверлил мозг, не позволял отдохнуть, подумать о чем-либо ином, или просто съесть что-нибудь. Кусок рисовой лепёшки в горло не лез, чего там говорить об обеде, или ужине.

Все тело скрутило болью. Огненными сполохами разливалась злобная ядовитая жидкость по жилам и венам, заставляя бедную мать, безвременно потерявшую ребёнка, страдать и мучиться от горя, ненависти и неистовой жажды мщения.

«Я буду не У Цзетянь, если эти подлые твари не заплатят за смерть моей дочери!»

Фаворитка поклонилась Императору. Её голос не предвещал ничего хорошего.

— Господин. Что Вы собираетесь делать с Вашей женой Ван?

Было заметно, как он растерялся.

«Не удивительно. Это же его супруга! Сейчас он промямлит что-нибудь нечленораздельное, и под предлогом позора династии отправит подлую убийцу в Холодный дворец».

Точно!

— Моя любовь. Я обязательно распоряжусь наказать эту женщину. И, чтобы избежать позора династии, отправлю её в ссылку.

Он заметил, как она задрожала, услышав его ответ. Он бы предпочёл, чтобы её тело колыхалось от возбуждения, ан нет. Тут совершенно иное чувство — ненависть. Лицо её приняло злобное выражение, и она закричала, что есть мочи:

— Выйдите все!

Она вдруг завизжала, и слуги, оглядываясь на злобную Фурию, поспешили выскочить за дверь.

«Ах, как она в гневе прекрасна! Распущенные роскошные волосы ниспадали восхитительными локонами, грудь, упругая и податливая, вздымалась высоко, повинуясь её волнению и учащённому дыханию. Лицо, очаровательное с жарким румянцем, сейчас выражало готовность к битве: ноздри раздувались, будто у гнедой кобылки перед случкой, алые губки приоткрылись, а прекрасные очи метали молнии. О, Властитель Неба! Кого же она мне сейчас напоминает? Знаю. Чанъэ: Богиню Луны, которая вознеслась на Луну и живёт в Лунном Дворце. Как же я её хочу! Сил нет удержаться!»

Она будто услышала его слова.

Медленно, очень медленно, так, чтобы он увидел каждое её движение и жест, она начала развязывать неисчислимое количество тесёмок и поясков на одежде.

Сначала пао, верхний шерстяной халат, изысканно украшенный золотой и серебряной вышивкой с цветами сливы, нарцисса, пиона и лотоса, что символизируют времена года. На груди, словно живая, трепетала бабочка, что олицетворяет семейное счастье, а на подоле — пара уточек-мандаринок, что всегда сопровождают счастье супругов. Скинув одеяние, она предстала перед господином в невиданной красоты льняном чжуцюне: кофте и юбке небесно голубого цвета, напоминающих сарафан с длинными рукавами и накидкой в виде шарфа.

Чжуцюнь упал к ее ногам.

Он словно пожирал её глазами. Последнее одеяние, рубаха из тончайшего прозрачного шелка, чуть прикрывала бедра, но совершенно не скрывала потаённых прелестных сокровищ её восхитительного тела. От вида стройных ножек фаворитки у господина перехватило дыхание.

Он подскочил к женщине, сорвал с неё последнюю одежду и на руках отнёс в высочайшую императорскую постель. Что он с ней вытворял, она не могла вспомнить, потому что...

* * *

120 год нашей эры. Ирландия.

Непостижимым образом Этейн снова оказалась в удивительной хижине. Снова обнажённая, но в теле китаянки У Цзетянь. И, самое удивительное, она все помнила и понимала!

— Ах, это снова ты! Только на этот раз я не приземлялась на пороге твоего дома. Как же я здесь оказалась? Только что была в покоях Императора, как вдруг... Ты меня похитил?

Ангел Нейл, обворожительный, невозможный, возмутительно красивый, объединивший в себе все самое лучшее, что существует во внешности мужчин, стоял перед ней все в том же плаще с капюшоном.

Ухмыльнувшись в ответ, снял с себя плащ и снова, как тогда, завернул её, словно в кокон, прикрыв соблазнительную нагую красоту.

— Все помнишь? Кто ты, откуда?

— Я всегда помню. Не забывала ни на секунду. Как ты думаешь, легко ли мне жить чужой жизнью, постоянно думая о том, что я — бабочка?

— Бабочка?

— Да, фея Этейн, что пострадала по своей глупости и наивности. А теперь расплачиваюсь.

— Ты помнишь, кто тебя заколдовал?

— Конечно. Это трудно забыть.

Она взглянула на него своими темными глазами цвета шоколада. Если подойти поближе, заглянуть в её очи и присмотреться, то можно заметить золотистые искорки, что были у Этейн, прекрасной, милой, невинной девушки. Но сейчас от той феечки ничего не осталось.

— Зачем я здесь? — в её голосе снова зазвучали металлические нотки.

— Что ты делаешь?

— Кто ты такой, чтобы устраивать мне допрос?

— Я — Нейл, твой Ангел-хранитель.

— И что ты хранишь?

— Я храню твою душу.

— Моя душа умерла, когда меня предал мужчина, а затем я потеряла дочь. Тебе теперь нет надобности её охранять. От души остался пепел.

— Твоя душа не умерла. Она только ранена, и я постараюсь её вылечить. Ты мне позволишь?

— Нет, не мешай мне. Я должна отомстить. И ты не сможешь мне помешать.

— Ты любишь Императора?

— О какой любви ты говоришь? Разве женщина после предательства сможет кого-нибудь полюбить? Я никому не верю и знаю, что буду несчастлива. Не теряй времени. Отправляй меня обратно. Мне необходимо добиться у Гао-Цзуна разрешения лично расквитаться с Ван. Я не собираюсь мириться с тем, что она будет жива, даже находясь в ссылке. Она должна сдохнуть, а перед смертью страдать. Чтобы выла от боли, словно шакалья сучка, истекая кровью и мочой. Ты не сможешь меня переубедить. Ты сам — мужчина. Так чем же ты лучше других? Предатель, обманщик, трус.

— Я думал, что ты любишь...

— Ты же Ангел? Должен сам чувствовать и видеть во мне любовь, если она есть.

— Теперь не могу ни видеть, ни чувствовать.

— Почему?

— Служебная тайна. Значит, вот зачем ты устроила стриптиз и ночь жаркой любви! Чтобы он тебе позволил все?

— Ты очень догадлив. Отправляй меня назад. У меня много дел.

— Подожди. Очень жаль. Ты совершишь много ошибок, и твоя душа не сможет выйти на новый уровень.

— Что ж поделаешь? Такова моя судьба.

— Позови меня, когда станет трудно. Я всегда приду к тебе.

— Всегда?

— Да. Это же моя обязанность.

— Обойдусь, Ангел-Нейл. Мне не нужна помощь мужчин. Я сама как-нибудь обойдусь.

* *