Папа укради мне маму - Ирина Ярова

— Так же, как ты решил с Эдгаром? Оставь его в покое. Ты озлобишь против себя людей, и наступит момент, когда тебя самого подожгут в собственном доме. А вместе с тобой пострадаем, и мы!

Едва я произнесла эти слова, как Джафар подскочил ко мне и мою щеку обдало жаром.

Прозвучала громкая пощечина, а из глаз от обиды и унижения брызнули слезы. Боль пронзила не только щеку, но и сердце. Я почувствовала себя преданной и сломленной.

— Тебе я сбежать из дома не дам. Выйдешь замуж за Хасана Абубакарова. А свои проблемы я решу как-нибудь сам, без твоих советов, сестренка, — холодно произнес Джафар, покидая мою комнату.

Уходя он громко хлопнул дверью, оставляя меня в одиночестве со своей болью и отчаянием. Я знала, что теперь моя жизнь превратится в ад, и не знала, как найти в себе силы, чтобы выжить в этом кошмаре.

Глава 16

Несколько томительных дней я провела взаперти, обдумывая план побега. В голове роились различные мысли. На слуг надежды не было — они держались за свои места и были преданы Джафару. Я четко понимала, что они не станут мне помогать, боясь потерять единственный источник дохода.

Ночами, когда дом погружался в тишину, я потихоньку расшатывала решетку на окне, молясь Всевышнему, чтобы она поддалась. Раз через дверь выйти не получалось, придется уходить через окно — это был мой единственный шанс на спасение. За эти два дня слезы на моих глазах практически высохли. Я была полна решимости убежать из дома брата и отомстить ему за то как он поступил с малышом Дени и его отцом.

Винила ли я себя в их смерти? Отчасти да. Ведь знала же, что Джафар беспощаден и не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Корила себя за то, что не подумала о коварстве брата, за то, что не уберегла ставших сердцу дорогих людей.

Но несмотря на все свои горести и печали в душе теплилась слабая искорка радости за сестру — ей удалось вырваться из этой ловушки, выйти замуж по любви, пусть и пожертвовав семьей. А вот мне не повезло. Если мне не удастся сбежать, Джафар насильно выдаст меня замуж за Хасана Абубакарова. А там меня, кроме мучительной смерти, ничего не ждет. Я просто пополню печальный список его умерших жен, став очередной жертвой его жестокости.

Джафар заходил ко мне пару раз в день, пытаясь сломить мою волю льстивыми речами и угрозами. Но я демонстративно отворачивалась к стене, не желая его слушать и видеть. Он злился, его лицо багровело от ярости, но ничего поделать не мог. Мое презрение было для него хуже любой пощечины.

Решетка, как назло, не поддавалась. Я ободрала пальцы в кровь, мои руки дрожали от усталости, но я так и не смогла с ней совладать. Надежда вырваться из западни таяла с каждой минутой словно мираж. И однажды утром, когда я уже отчаялась, в мою спальню вошла служанка, ее лицо было бледным и испуганным. Она пролепетала дрожащим голосом, что сегодня состоится моя свадьба.

Я оторопела, словно громом пораженная. Мир вокруг меня поплыл, и я, опустив голову, прошептала про себя, что, видимо, такую судьбу мне приготовил Аллах. Что ж, если мне суждено умереть, я встречу свою смерть с достоинством.

По крайней мере, в раю я встречу Дени и его отца. Там я буду свободна от гнета Джафара и жестокости Хасана. Не смогла сбежать от брата в этом мире, так буду свободна в раю.

Служанка тщательно вымыла мои рыжие волосы душистым мылом, высушила их мягким полотенцем. Я безвольно подчинялась ей, словно марионетка, лишенная собственной воли. Я решила, что этот зверь — Хасан, не получит меня живой. А Джафар потеряет еще одну сестру. Может тогда он поймет, какую боль причинил своим близким. Хотя вряд ли… Его сердце давно обратилось в камень.

Меня одели в белое платье, сотканное из тончайшего шелка. На голову надели платок, расшитый белоснежными жемчужинами, словно слезами ангелов. Я чувствовала себя не невестой, а приговоренной к смерти узницей.

Джафар удовлетворённо смотрел на меня и довольно сверкал глазами.

— Я рад, что ты одумалась, сестра, — произнес он елейным голосом, стараясь скрыть торжество.

Я промолчала. Не было сил на то, чтобы высказать ему все то, что я о нем думаю. Слова застряли в горле от горя и обреченности.

Меня привезли в мечеть, и там я увидела его. Хасан Абубакаров прожигал меня глазами, словно голодный зверь. В них плескалась похоть, алчность и желание подавлять. Он смотрел на меня, как на вещь, которую он уже присвоил.

Властно махнув рукой, он подозвал меня к себе.

— Подойди ко мне!

Вздрогнув от его голоса, я почувствовала, как по моей щеке побежали слезы. Они катились, по щекам, оплакивая вместе со мной мою загубленную жизнь.

Ну почему ко мне так жестока судьба? Почему я должна страдать, когда другие живут и радуются?

Загипнотизированная его взглядом я сделала шаг вперёд…

* * *

Осмотрев пепелище, Эдгар с грустью вздохнул, пока вокруг него разносился зловещий запах дыма и сгоревших остатков надежд. Огромные черные клубы пепла заполнили пространство, и легкий ветерок нёс с собой тени утрат. Зареванный Дени с заплаканными щеками, цеплялся за его штанину, его глаза были полны не только страха, но и решимости.

— Папа, мы должны вернуть маму, — произнёс он, решительно поджимая губы.

Эдгар наклонился и, потрепав сына по голове, молча кивнул. В его сердце нарастало ощущение тоски. Он погрузился в воспоминания.

Образ Лейлы, её улыбка, светившаяся, как солнечный лучик после грозы, возникло в его сознании, наполняя смутную надежду. Впервые он увидел её в кафе, за чашечкой кофе, когда она, смеясь и общаясь с подругой, была такой настоящей и искренней.

— Мама, — произнёс тогда Дени, заметив её, и это единственное слово сжало сердце Эдгара крепче любых оков.

Он вздрогнул, когда вгляделся в её образ. Девушка действительно чем-то напоминала Малику, его первую любовь и жену, и это было как острый нож, вонзившийся прямо в сердце. Он решил присмотреться к ней поближе. Сыну нужна была мать, а ему — женщина, которая сможет скрасить остатки его одиноких дней. Но когда он узнал, что Лейла — младшая сестра Джафара, то его мир и надежды рухнули. Эдгар решил отказаться от безумной идеи сделать Лейлу своей женой, понимая, что шансы получить одобрение её семьи, были нулевыми. Однако все изменилось,