Бывшие. Всё ещё моя - Алёна Баженова

Он отключился.

Я медленно опустил телефон. Дрожь, которая была в руках, теперь прошла по всему телу от нервного напряжения и, как ни странно, облегчения. Словно гигантская, невидимая цепь, которая годами сковывала мне грудь, лопнула.

«Слабак». Пусть. Если его сила — это быть таким, как он, то я выбираю слабость. Мне так осточертели его нравоучение и постоянное давление.

Я поднялся. Голова раскалывалась, мне нужен был кофе. Я направился на кухню.

Аким уже не спал.

— Ну как ты? — спросил Аким, я покачал головой и тут же пожалел об этом. Голова взорвалась новой порцией острой боли.

— Ясно. Давай, садись. Кофе будешь?

— Да.

— Так и быть, сегодня побуду твоей нянькой, — ответил Аким, наливая мне кофе. — Ты подумал? Что делать дальше будешь?

— Не знаю. Пока только решил, что не буду давить, но хрен знает как это сделать. Башка трещит, — я отхлебнул глоток кофе, прикрыл глаза, чувствуя, как от горячего напитка разливается тепло в груди.

— Это радует. Похоже, пациент начал выздоравливать. Хотя процедура, я смотрю, была болезненной.

Я поднял на него взгляд. — Отец звонил.

— Тёмная сторона не желает отпускать? — усмехнулся Аким, он был в курсе наших отношений с отцом.

— Я его послал, — поделился я, глядя в кружку. Сам ещё до конца не веря, что сделал это.

— Отличное начало, — философски заметил он, садясь за стол напротив меня. — И вот когда тёмная сторона больше не перетягивает тебя на свою сторону, какие мысли?

Я посмотрел в окно. Мыслей не было.

Но я чувствовал, что любые мои цветы, извинения и широкие жесты только оттолкнут её ещё больше.

— Первый шаг, — сказал я тихо, — будет на бумаге. Хочу обеспечить ей финансовые и юридические гарантии. Чтобы она знала: что бы ни случилось между нами, у неё и сына есть тыл. Без всяких условий. Можешь помочь составить?

Аким смотрел на меня долго, потом медленно, почти незаметно, кивнул. В его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. — Могу. Это… хороший шаг. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать.

Я посмотрел на Аким. Слова друга сейчас были лучшей поддержкой. Да, такое бывает, что даже взрослые дядьки могут не знать, как поступить, и им тоже нужна поддержка.

Путь отца был путём войны, ведущей к одиночеству. Я не хотел себе такой же жизни. Не хотел, чтобы меня ненавидели и боялись близкие.

— Удивительно, что ты вообще решился. Я действительно удивлён, — он даже брови приподнял.

— Да знаешь. Я просто представил себе маленького себя и подумал, чтобы он сказал мне, если бы увидел, каким я стал.

— И что бы он сказал?

— Я не хочу быть тобой.

— Согласен. Не думал, что когда-нибудь повторю эти слова, но жить надо в гармонии с собой, — оскалился Аким.

— Ладно. Заканчивай, а то сейчас ещё расплачешься.

Глава 18

Утро в родительском доме было спокойным и тихим, я и забыла, каково это просыпаться под приятный аромат свежеиспечённых булочек. И всё же тревога внутри меня засела очень прочно. Ярослав мирно сопел в коляске-люльке рядом, а я вместо того, чтобы понежиться ещё в постели, пока есть возможность, переоделась и вышла на кухню. Наивно было надеяться, что Саша просто сдастся и оставит нас в покое. Он никогда ни от чего не отступал. Особенно от того, что считал своим.

Папа, видя моё состояние, заявил — Всё, хватит, Даша. Я не могу больше смотреть, как ты дёргаешься. Мама созвонилась с адвокатом. Надежда Петровна, очень грамотная, специализируется на семейных спорах. И она готова нас принять сегодня. — Пап, не надо, — слабо запротестовала я, ведь услуги адвоката могли стоить дорого. — У вас итак своих проблем финансовых хватает. Вы же крышу хотели перестилать. Стоит только начать юридическую тяжбу... — А что у вас сейчас, по-твоему, мирные переговоры? — отец посмотрел на меня строго. — Он тебя держал взаперти, Дарья. Угрожал отобрать ребёнка. Это уже не бытовой спор, это уголовно наказуемое преступление. Мы должны обезопасить тебя и Ярика. А крыша подождёт. Не протекает и ладно.

Мама молча положила руку мне на плечо. Я знала, что они боялись за меня. И это заставляло согласиться, хотя всё внутри сжималось от отвращения к собственной беспомощности.

Кабинет Надежды Петровны оказался не таким, как я представляла. Никакого пафоса, хрусталя и кожи. Скромный офис в старом здании в центре, полки, заваленные папками, и сильный запах кофе. Сама она — женщина лет пятидесяти, с умными, очень внимательными глазами за очками и без малейшей слащавости в голосе.

— Садитесь, пожалуйста, Дарья. Иван Сергеевич, — кивнула она папе. Её взгляд сразу перешёл на Ярика в слинге у меня на груди. — Этот молодой человек и есть главный предмет разногласий, да?

— Да, — кивнула я, усаживаясь в кресло. Оно оказалось удивительно удобным.

— Даша, расскажите теперь мне подробнее, что случилось? Что именно он говорил, что делал? Какие именно угрозы звучали? Есть ли свидетели? Переписка, записи?

И я рассказала. Всё. От той роковой встречи на набережной до вчерашнего побега. Про его угрозы, про золотую клетку, про переименование сына, про звонок с голосовым сообщением. Голос у меня то и дело срывался, но я глотала ком в горле и продолжала. Надежда Петровна слушала, не перебивая, лишь изредка делая пометки. Её лицо оставалось непроницаемым.

Когда я закончила, она отложила ручку, сняла очки и потёрла переносицу. — Даша, ситуация, мягко говоря, сложная. Но давайте разложим по полочкам. Она говорила спокойно, чётко, ей хотелось довериться, чувствовалось, что человек знает своё дело. — Первое. Угрозы «закрыть на ключ» и «не отпускать» — это статья 127 УК РФ, «Незаконное лишение свободы». У вас есть свидетели, ваша подруга Аня, косвенные доказательства и аудиозапись с угрозами. Это серьёзно. На несколько секунд я даже поверила, что правда на моей стороне. — Но, — продолжила она, — сразу подавать заявление — рискованный шаг. У вашего бывшего мужа, как я понимаю, серьёзные ресурсы. Дело могут затянуть, «потерять», на вас могут оказать давление. Это война, в которой вы, увы, априори в более слабой позиции. — Значит, ничего нельзя сделать? — прошептала я, чувствуя, как только что обретённая почва уходит из-под ног. — Можно. Но стратегически. Второе. Ребёнок. Он записан на отца? Я кивнула, сжав губы. — Михаил Данилов. Да. — Это осложняет дело, но не фатально. Отцовство установлено, алименты он платить обязан в любом случае. Угроза «забрать сына»… — она покачала головой. — Лишить мать родительских прав очень сложно. Нужны веские основания: алкоголизм, наркомания, жестокое обращение, асоциальный образ жизни. Ничего из этого