Доктор, отданная в жены калеке-дракону - Полина Краншевская

Снова провал. Я помотала головой, начиная всерьез беспокоиться за свою психику. Вдруг из-за применения магии или переноса в другой мир у меня крыша поехала?

— Как? Как? Молча, — буркнул ящер и сверкнула на меня золотистыми глазищами. — Никогда драконов не видела?

Я снова зависла. И как этому существу объяснить, что действительно не видела? Это же все равно, что расписаться в своем иномирном происхождении. Еще неизвестно, как местные к такому относятся.

— Видела, конечно. Но настолько необычных, как ты, нет, — выкрутилась я и погрозила малышу пальцем. — Ты кто такой? И как здесь оказался?

Дракоша расправил милые крылышки, принял уморительно грозный вид и вдруг поник. Он посмотрел на меня до того растерянно, что даже не по себе стало.

— Не помню, — признался он и всхлипнул, будто потерявшийся ребенок.

Сердце сжалось от сочувствия животинке.

— Ну ты чего? Не грусти, еще вспомнишь. Ты такой красивый, мужественный, сильный. Ты обязательно справишься.

Дракончик воспрянул, снова начал скалиться, демонстрируя опасные острые зубки, и попробовал дыхнуть. Из пасти малыша выскочило лишь облачка серого дыма.

— Ужас! — запаниковал дракоша. — Где мой огонь? Где мое чудесное смертоносное пламя?

— А оно было? — со скепсисом уточнила я, разглядывая кроху и ища малейшие намеки на принадлежность определенному хозяину. Ни ошейника, ни клейма на чешуйчатом теле не нашлось.

Мой вопрос, казалось, поставил малыша в тупик, и он завыл:

— Не помню! Бедный я, несчастный, всеми брошенный. Горе мне, горе.

— Тише, тише ты. Чего разошелся? Разберемся и с тобой, и с твоим пламенем.

— Смертоносным пламенем, — с обиженным видом поправил меня малыш и принялся снова демонстрировать зубы, защищая камни. — Мои. Тебе не отдам.

Я решила пока не торопиться с изъятием. Отнять успею. Тут бы разобраться с тем, чей это питомец по чужим сейфам лазает.

— А имя у такой жадины есть?

— Я не жадный, а запасливый. И зовут меня… — Малыш запнулся, и его огромные золотистые глаза наполнились слезами.

Я спохватилась и выставила перед собой ладонь.

— Погоди, ничего не говори. Дай, угадаю. Этого ты тоже не помнишь.

Кроха кивнул и все же завыл, устроив слезоразлив. Подскочив с пола, я заметалась по кабинету, не в силах сообразить, что лучше предпринять. Стук в дверь прервал мои сомнения.

— Войдите, — отозвалась я и застыла посреди ковра.

В кабинет шагнула экономка с недовольно поджатыми губами и с порога начала:

— Прощу прощения, сьерра. Вы уволили Монику. Это правда?

Я еще ответить не успела, а Фабия уже оценила обстановку, ахнула и бросилась к ковру.

— Что случилось? Откуда эти камни? Сьер запрещает к таким прикасаться. Где вы только раздобыли?

Мне достался острый взгляд. Она что, меня в воровстве подозревает? Терпеть экономку и дальше желания не возникало.

— Стоп, — отрезала я и сложила руки на груди. — Отойди к двери и ничего здесь не трогай.

Фабия побледнела, но выполнила распоряжение.

— Шкатулку передал мне муж, но тебя это не касается. Монику я действительно уволила. Она здесь больше не работает.

— Но, сьерра, я лично ее нанимала и…

— Я непонятно выразилась?

Экономка стиснула связку ключей на поясе и выговорила:

— Нет, сьерра. Все ясно.

— Отлично. Новую горничную я найду сама. Передай Густаву, чтобы на этот счет не волновался.

— Но как же…

Я одарила ее тяжелым взглядом из арсенала профессора, недовольного успеваемостью студентов, и продолжила:

— В мои покои без острой необходимости не входить. Передай мне от них ключи.

Фабия вытаращилась, будто перестала понимать происходящее, и с потерянным видом отцепила нужные от связки.

— Вот, пожалуйста.

— Оставь на чайном столике. Ты свободна.

Экономка так и сделала, но только собралась уйти, как я обратила внимание на одну странность.

— Подожди. — Она застыла с протянутой к двери рукой. — Ты ничего подозрительно здесь не замечаешь?

— Кроме того, что вы рассыпали бесценные кристаллы сьера? Нет, — желчно процедила Фабия.

— А дракон?

— Какой дракон? — Экономка огляделась по сторонам, но на хвостатого жадину даже не посмотрела.

— Никакой. Иди.

Фабия с недовольством рванула ручку двери и скрылась в гостиной. Экономка меня больше не волновала. Единственное, что действительно имело значение — дракончик. Неужели я, и правда, свихнулась, раз вижу то, чего другие не в силах заметить?

Глава 17

Золотисто-коричневый ящер продолжал сидеть на россыпи драгоценных камней, скаля зубы. Закралось нехорошее подозрение. Если кроху никто, кроме меня, не видит, то, возможно, он и материальному миру не принадлежит?

— Так, поиграли и хватит. Я забираю камни. Мне еще лекарства для мужа делать. А он, между прочим, дракон и нуждается в особых снадобьях.

— Не дам! — заверещал малыш и попытался сгрести камни в кучу.

Вот только у него ничего не вышло. Загребущие лапы проходили сквозь разноцветные минералы и никак на них не влияли.

— Что? Как это? — Дракоша явно не ожидал такой подставы и принялся усилено работать лапами, даже на зуб попытался попробовать самый крупный камень. Но все было тщетно.

— Ничего не получится. — Я развела руками и вынесла вердикт: — Ты призрак. У тебя нет материального тела, так что камни без надобности. А вот мне они очень даже пригодятся.

Я присела возле россыпи и без лишних колебаний переложила минералы в шкатулку. Малыш рычал, клацал зубами, пытался покусать руки, но ничего не мог поделать. Осознав полную беспомощность, дракончик завыл, заливаясь слезами:

— Как же так?! Без камней пропаду. Горе мне, горе!

Убрав беспорядок, я поднялась и строго сказала:

— Хватит причитать. Слезами и воплями ситуацию не исправить. Нужно выяснить, кто ты такой. Тогда уже будет понятно, что предпринимать дальше.

Кроха обиженно засопел, но выть прекратил, и то хлеб.

— Кто может о тебе знать? Фабия тебя не видит, а я почему-то вижу. Как такое возможно?

— Понятия не имею. Я имени своего не помню, тело потерял, а ты тут с какой-то ерундой лезешь.

Да уж, малыша можно понять. Проблемы у него серьезные. Но мне-то что делать? Других забот хватает, чтобы еще с призраком разбираться. Я уже решила плюнуть на все и уйти в лекарскую мастерскую, но один взгляд в золотистые глаза, полные непролитых слез,