Алгоритм поиска идеального партнёра - Анна Гром

Не знаю, чего такого Антуан увидел в его глазах, наверное, что-то очень мужское и очень первобытное, но он решил не связываться. Роб отступил на шаг, освобождая ему путь. Антуан одёрнул пиджак. Гости, остолбеневше следившие за нами, и секьюрити, медленно двигавшиеся в нашу сторону, расслабились.

– Ясно. Всё ясно, я понял, – пробубнил Антуан, прежде чем ретироваться.

Роберт глубоко вздохнул, потёр переносицу под несуществующими очками. Взглянул на меня – господи, кажется, мне выстрелили в сердце, так больно мне стало от этого взгляда – и вышел из зала. Мне было стыдно. Стыдно, как никогда в своей жизни.

========== Часть 11 ==========

– Роберт! Ты что натворил?

Лучшая защита, это нападение, и я, неосознанно следуя этому принципу, с грацией хищницы вырвалась из фойе на улицу, в надежде догнать Роберта, который на своих длинных ногах за доли секунды покинул место едва не состоявшейся битвы.

– Ах, это я натворил? – он резко развернулся ко мне. Ох, боже, он всё ещё был зол. – Прекрасно, – он с досадой хлопнул себя по бёдрам и завертелся вокруг своей оси наверняка в поисках такси.

– На гала-ужинах так нельзя себя вести.

– А тебе можно так себя вести?

– Как?

Я ожидала, что он скажет, «как шлюха» и тогда у меня будет повод оскорбиться и заткнуть воющую на все лады совесть. Чувство вины – самое ужаснейшее из всех чувств, и я всеми силами старалась сбросить его с себя, словно мадагаскарского таракана, упавшего мне на макушку. Я не виновата, не виновата я-я-я! Я хочу остаться правой!

– Вообще-то он тебя лапал.

– Не лапал!

– Я в линзах. Я всё видел.

– Вообще-то мы танцевали. Это нормально.

– Нормально для свободной девушки, – он не сдавался, и я чувствовала, что скоро наша перепалка превратится в детское «а чо? да ничо!». И честно, я не ожидала, что Роб может быть таким… Хм. Собственником. Хотя он же мужчина, что здесь такого особенного? С одной стороны, мне это даже льстило, а с другой… Я была не готова, чтобы кто-то так яростно покусился на мою свободу. Но ведь я хотела отношений, к психологу ходила… В итоге, я до сих пор не понимаю, что мне нужно. – Вэнди, что между нами?

Он ошарашил меня.

– Что?

– Вэнди, для чего я тебе? Если мои чувства тебя ни капли не волнуют?

Он ошарашил меня ещё раз. Я в своих-то чувствах не могу никак разобраться, а тут ещё это вот всё…

– И какие же у тебя чувства? – не сбавляя вызывающего тона, спросила я, подбоченясь.

– Я люблю тебя.

Это был контрольный в голову.

– А вот ты… я не знаю, мне всё чаще кажется, что я продолжаю быть для тебя каким-то экспериментом. Не более. Для тебя всё будто бы слишком легко. Несерьёзно. Вэнди, если я ничего для тебя не значу, не делай мне больно, хорошо?

Я молчала. Тяжело что-то говорить, когда из тебя вышибли дух. Несколько месяцев психотерапии я старалась работать над собой, попутно разбирая, что со мной не так, раз то, чего я, казалось бы, так страстно хочу – настоящих отношений, любви, семьи – так и не приходит ко мне, психолог работала со мной аккуратно, мягко подталкивала к некоторым умозаключениям, а тут вдруг резко Роберт, дав мне пинка из зоны комфорта, оставил меня один на один с собой. И что я вижу? Я вижу, что мне просто страшно.

– Ты скажешь что-нибудь, Вэнди?

Мне страшно, что всё, что сейчас происходит между им и мной, закончится. Это не несерьёзно. Это более чем серьёзно.

Я, гордо задрав подбородок, спустилась с лестницы, ровно так же, походкой разъяренной львицы (но стараясь не навернуться с каблуков), подошла к нему вплотную, глянула прямо в глаза: зло, смело, с вызовом. Роб слегка прищурился и нахмурился, наверное, ждал затрещины, но я, поднявшись на цыпочки, поцеловала его.

Я целовала его долго и со вкусом, повиснув на его шее, прижимаясь всем телом и всем телом чувствуя его растущее желание. Ревность – лучший афродизиак, если не перегибать палку, а хороший секс – лучший способ загладить вину.

– Поедем лучше домой, – шепнула я ему на ухо и, взмахнув рукой, тут же поймала такси.

К чёрту этот шикарный номер, который мы так оглушительно профукали, нам было чертовски хорошо у него в его простой, незамысловато обставленной квартирке, на чуть скрипучей кровати, где мы путались в платьях, сорочках и смокингах, не хуже, чем в корсетных платьях и рыцарских доспехах (я вообще не представляю, как трахались эти бедные средневековые жители). Роберт ещё дважды сказал, что любит меня, потому что я очень старательно заглаживала свою вину (говорю же, чувство вины – самое ужасное, сильное и продуктивное из всех чувств). Я сказала ему множество ласковых слов, но так и не сказала главного, наверное, потому что жутко утомилась «извиняться» всеми способами, которыми меня научила моя бурная личная жизнь.

Утро встретило меня солнечной негой – мы забыли закрыть жалюзи, и я купалась в тёплых лучах, утопая в нагретых солнцем подушках. Роберт был в душе – я слышала шум воды. Быстренько сбегав голышом на кухню, я щёлкнула кофемашиной, налила нам два стакана сока и отнесла в спальню – для того, чтобы восполнить запас потраченной энергии, следовало употребить что-то сладкое, а энергия нам понадобится в самое ближайшее время. Я, предвкушающе улыбаясь, вернулась в постель, стараясь занять самую соблазнительную позу. Шум воды в душе прекратился.

– Доброе утро, милая. Не притворяйся, что спишь, я слышал, что ты была на кухне, – донеслось из коридора. У меня яростно заколотилось сердце, я влюблена, чертовски влюблена и я должна сказать ему это, отбросив к чёрту все свои страхи.

– Ты думаешь, я притворяюсь? Зайди и проверь, – промурлыкала я в ответ.

На пути в мои объятия Роба перехватил писк телефона. Он заколебался, раздумывая, наплевать на него и идти ко мне или открыть и посмотреть, вдруг там что-то важное. Он всё же открыл сообщение, мимоходом, надеясь, что это какое-нибудь дурацкое уведомление, которое не отнимет у нас времени. Но Роб задержался. Он пролистал какой-то документ. Пролистал дважды. А потом взглянул на меня.

– Вэнди, что это?

Роб протянул мне телефон.

«Нет уж, спасибо. Если я лягу под это, то буду трястись от хохота, а нет от оргазма».

«Я надеюсь, ты надела очки и бейсболку, иначе тебя больше не пустят в «Блэнк Слэйт», и мне придётся обедать в компании смазливых качков».

«Ты распечатала девственника?! Признавайся!»

«Его