Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

плоских камней одинакового размера. Ивена решила сравнивать их на ощупь через равные промежутки времени. Способ был грубым, но другого пока не было.

Эйдар спустился в камеру.

— Сколько?

— Как вчера. Самое слабое тепло.

Он приложил ладонь к центральному камню.

Ивена осталась наверху.

Сначала ничего не происходило.

Через несколько минут она коснулась первой плиты.

Тёплая.

Вторая была холоднее.

Третья — едва нагрелась.

Ивена нахмурилась.

— Добавьте немного.

Снизу послышался голос Эйдара:

— Насколько?

— Примерно на четверть.

— Очень научно.

— Работайте.

Тепло усилилось.

Через некоторое время первая плита стала горячей.

Вторая — приятной.

Третья всё ещё оставалась прохладной.

— Стоп.

Эйдар поднялся.

— Что?

— Не работает.

Брант посмотрел на неё с выражением, в котором читалось некоторое удовлетворение.

— Я говорил.

Ивена присела возле первой плиты.

Злость подступила мгновенно.

Она потратила целый день.

Люди разбирали камень.

Эйдар отложил свои дела.

И в результате получили ту же проблему, только в меньшем масштабе.

Ивена сняла перчатку и провела ладонью по каменному бортику.

Горячо здесь.

Теплее дальше.

Холодно у края.

Почему?

Она закрыла глаза, представляя путь.

Камень отдаёт тепло слишком быстро.

Значит…

— Нам нужен воздух.

Брант нахмурился.

— Что?

Ивена встала.

— Мы опять заставляем камень передавать весь жар напрямую. Нужно оставить между первым каналом и грядкой пустое пространство.

— Зачем?

— Чтобы тепло сначала расходилось внутри, а уже потом поднималось.

— Оно уйдёт в стены.

— Часть уйдёт.

— Значит, потери.

— Лучше потерять немного здесь, чем сжечь корни в центре.

Эйдар присел возле открытого канала.

— То есть вы хотите греть помещение под землёй.

— Небольшое. И уже от него — основание грядки.

Брант покачал головой.

— Придётся переделывать.

— Да.

— Всё, что сделали сегодня.

Ивена почувствовала, как щёки горят.

Пять человек весь день выполняли её распоряжения.

Она ошиблась.

Первым порывом было найти объяснение: старые чертежи, плохой камень, отсутствие точных измерений.

Но ошибка оставалась её.

— Да, — повторила она. — Переделывать.

Брант ждал.

— Завтра начнём заново.

— Значит, день потеряли.

— Значит, сегодня выяснили, как делать не надо.

Он хмыкнул.

— По-южному говорите.

— А по-северному?

— Ошиблись.

Ивена вздохнула.

— Хорошо. Ошиблась.

Эйдар посмотрел на неё.

— Это было трудно?

— Что?

— Произнести.

— Вы сейчас хотите помочь или развлечься?

— Пока выбираю.

Она собрала чертежи.

— Тогда выберите второе где-нибудь подальше.

Эйдар рассмеялся.

Брант снова качнул головой.

Ивена ушла из оранжереи злая, уставшая и впервые за долгое время довольная собой.

Потому что завтра можно было исправлять её собственную ошибку.

А не чужую.

На четвёртый день они получили тепло.

Не идеальное.

Но одинаковое на трёх из четырёх проверяемых участков.

Ивена стояла на коленях возле дальней плиты и держала ладонь на камне.

— Брант.

Он подошёл.

— Проверяйте.

Каменщик коснулся поверхности.

Потом второй.

Вернулся к первой.

— Похоже.

— Не «похоже». Одинаково?

— Рукой я вам точнее не скажу.

— Значит, одинаково.

— Упрямая женщина.

— Это сейчас было ласковое северное слово?

— Очень ласковое.

Они оба улыбнулись.

За несколько дней Брант перестал называть каждую идею обречённой. Теперь он ограничивался тем, что подробно объяснял, почему именно она не сработает. Ивена считала это огромным прогрессом.

Эйдар появлялся ежедневно.

Иногда на час.

Иногда на несколько минут.

Он никогда не спрашивал, «ну что, готово?». Вместо этого интересовался конкретным результатом: где теряется тепло, сколько камня пришлось заменить, какой участок станет следующим.

Ивена постепенно поняла, почему люди здесь работали при нём иначе, чем управляющие при Орвене.

Эйдар знал достаточно, чтобы заметить пустые оправдания.

Но не вмешивался в каждое решение.

На пятый день он пришёл, когда Ивена ругалась с Брантом из-за стекла.

— Я просила целые листы.

— Это целые.

— У этого трещина через половину поверхности.

— Она не дошла до края.

— Пока.

— Другого нет.

— На складе я видела три штабеля.

— То новое стекло.

— И?

Брант развёл руками.

— Лорд сказал использовать старое.

Ивена повернулась к Эйдару.

— Вы?

— Я.

— Почему?

— Новое предназначено для действующих теплиц.

— А эта?

— Пока не действует.

— Как она начнёт действовать, если вы отдаёте мне то, что никто больше не хочет использовать?

— Именно это я и хочу выяснить.

Ивена поняла.

Он проверял не только систему.

Её.

— Вы хотите увидеть, способна ли я сделать что-то из ваших отходов.

— Я хочу увидеть, стоит ли переносить сюда ресурсы, от которых зависят четыре работающие теплицы.

Раздражение немного отступило.

Логика была неприятной, но здравой.

— Хорошо. Тогда мне нужны деревянные накладки.

— Зачем?

— Эту трещину можно закрепить.

Брант нахмурился.

— Ненадолго.

— Нам нужно десять дней, а не десять лет.

Эйдар кивнул.

— Получите.

Ивена посмотрела на него.

— Так просто?

— Вы нашли решение дешевле нового стекла.

— Начинаете мне доверять?

— Я начинаю доверять вашему желанию не проиграть мне спор.

— Достаточная мотивация.

Их взгляды встретились.

На этот раз Ивена первой отвернулась.

Тепло от работающего канала здесь было ни при чём.

На шестой день помещение начало напоминать оранжерею.

Плотники восстановили большую часть рам выбранной секции. В треснувшее старое стекло вставили укрепляющие планки. Рабочие расчистили водный желоб, а Ивена вместе с женщиной из старой бригады перебрала сохранённые почвенные смеси.

Эйдар выделил семена.

Меньше, чем Ивена хотела.

Зато хорошие.

Она долго рассматривала маленький холщовый мешочек, принесённый со склада.

— Последние? — спросила кладовщица.

— Не последние. Но лучшие из оставшихся.

— Если не взойдут?

— Тогда мне будет очень стыдно.

Женщина фыркнула.

— Стыдом людей не накормишь.

Ивена улыбнулась.

— Поэтому постараюсь, чтобы взошли.

Перед посевом нужно было решить ещё одну проблему.

Вода.

Канал теперь не замерзал у стены, потому что часть нового тепла уходила туда, но вода в нём нагревалась быстрее, чем хотелось.

Ивена потратила утро, меняя направление подачи.

Брант терпел до обеда.

— Госпожа.

— Что?

— Вы третий раз переставляете этот камень.

— Знаю.

— Может, оставим?

— Нет.

— Почему?

— Вода идёт слишком быстро.

— Вода всегда идёт вниз.

— Спасибо. Без вас я бы не догадалась.

Он почесал седую бровь.

— А если просто уменьшить подачу?

Ивена открыла рот.

Закрыла.

Посмотрела на желоб.

На деревянную заслонку.

Снова на Бранта.

— Я вас ненавижу.

— Хорошо.

— Мы два часа перестраиваем