Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

— Я видел.

— И вы всё это время знали, что можно прикрыть заслонку?

— Я думал, госпожа хочет сделать красиво.

Ивена села прямо на каменный бортик и рассмеялась.

Через минуту смеялся Брант.

Ещё через две — плотники.

Когда Эйдар вошёл, половина бригады уже хохотала, а Ивена держала в руках деревянную заслонку, которой можно было решить утреннюю проблему за несколько минут.

— Что произошло?

— Север победил Юг, — сообщил Брант.

— Впервые за неделю, — добавила Ивена. — Наслаждайтесь.

Эйдар посмотрел на заслонку.

— И всё?

— Нет. Ещё выяснилось, что я способна два часа искать сложное решение, когда простое лежит у меня перед носом.

— Полезное открытие.

— Я рада, что вы довольны.

— Чрезвычайно.

Он протянул ей руку.

Ивена удивилась.

— Зачем?

— Вы сидите на мокром камне.

Она только теперь почувствовала холод под юбкой.

— Прекрасно.

Ивена вложила пальцы в его ладонь.

Эйдар легко поднял её.

Слишком легко.

На секунду она оказалась ближе, чем рассчитывала.

От него пахло морозным воздухом, древесным дымом и чем-то тёплым, едва уловимым. Возможно, так ощущалась драконья сила, когда он её не скрывал полностью.

Ивена отпустила его руку.

Эйдар тоже сделал шаг назад.

Брант вдруг чрезвычайно заинтересовался каменной кладкой.

Ивена решила, что вечером обязательно напомнит ему о его возрасте и необходимости беречь зрение.

На седьмой день они посадили семена.

Ивена сама делала первые ряды.

Земля уже прогрелась на нужную глубину. Она оставалась влажной и рыхлой, без сухой корки, которой Ивена опасалась после первых испытаний.

Рабочие двигались осторожнее обычного.

За неделю эта маленькая секция стала общей.

Каждый знал, сколько раз приходилось переделывать канал, какое стекло держится на честном слове и деревянной планке, где Брант положил новый камень, а где сохранил старый.

Ивена поняла это, когда молодой плотник остановил её возле одной грядки:

— Здесь лучше не наступать, госпожа. Под краем ещё не закрепили опору.

Не «ваша оранжерея».

И не «развалина».

Здесь уже было место, за которое люди переживали.

После посева Ивена долго стояла в дверях.

Внутри впервые пахло землёй.

Не снегом, старым камнем и ржавым железом.

Землёй.

Тёплой, влажной, подготовленной для жизни.

Эйдар пришёл ближе к вечеру.

— Закончили?

— Посадили.

Он осмотрел аккуратные ряды.

— Когда взойдут?

— Если взойдут.

— Вы опять не уверены.

— Никто не может приказать семени прорасти.

— Жаль.

— Вы бы попробовали?

— Разумеется.

— Вот поэтому земле и нужна защита от правителей.

Он усмехнулся.

— Сколько ждать?

— Несколько дней.

— До десятого?

— Должны показать себя раньше.

— А если нет?

Ивена посмотрела на ровную тёмную поверхность грядок.

— Тогда будем выяснять, где я ошиблась.

— Вы уже однажды это делали.

Она повернулась к нему.

— Вы всё ещё ждёте моего провала?

Эйдар задумался.

— В первый день ждал.

Ответ оказался неприятнее, чем хотелось.

— А сейчас?

— Сейчас мне любопытнее посмотреть, что вы сделаете, если получится.

Ивена не сразу нашлась с ответом.

— Попрошу ещё пять рабочих.

— Я так и думал.

— И хорошее стекло.

— Не увлекайтесь.

— Вы сами спросили.

Эйдар направился к выходу.

У двери остановился.

— Ивена.

Она подняла голову.

Он снова использовал имя.

Теперь это уже не казалось случайностью.

— Да?

— Завтра меня не будет в крепости до вечера.

— Хорошо.

— Если с отоплением возникнет проблема, Ровен знает, кого прислать.

— Я справлюсь.

— Я знаю.

Он ушёл.

Ивена ещё долго смотрела на дверь.

Три слова.

Совсем простые.

Но от отца она слышала их удивительно редко.

На восьмой день ничего не взошло.

Ивена убеждала себя, что это нормально.

Утром температура держалась ровно.

Вода шла правильно.

Земля не пересыхала.

Она проверила каждую грядку, ничего не нашла и занялась второй секцией: нужно было хотя бы подготовить расчёты, если первый опыт удастся.

К обеду всё равно вернулась.

Ничего.

Брант поймал её возле грядки.

— Госпожа.

— Что?

— Если будете смотреть на землю каждые четверть часа, она быстрее не решит.

— Я не каждые четверть часа.

— Каждый час.

— Это другое.

— Конечно.

Она ушла.

Через два часа вернулась снова.

Бранта уже не было, зато молодой каменщик улыбнулся так широко, что Ивена пригрозила отправить его чистить старый водный канал.

К вечеру ростков не появилось.

Ивена впервые почувствовала тревогу.

На девятый день ситуация не изменилась.

Она разрыхлила край одной грядки, проверила влажность, изучила семена из оставшегося мешочка.

Всё выглядело правильно.

И именно поэтому становилось страшнее.

Если бы она нашла ошибку — её можно исправить.

Но что, если земля действительно не подходит?

Что, если холод за годы изменил её сильнее, чем Ивена смогла определить?

Что, если проблема вообще не в отоплении?

Брант больше не шутил.

Рабочие продолжали заниматься рамами, но каждый проходил мимо грядок медленнее, чем требовалось.

После обеда пришёл Ровен.

— Эйдар вернулся.

Ивена подняла голову.

— Хорошо.

— Спросил, есть ли результат.

— И что вы сказали?

— Правду.

Она почувствовала раздражение.

— Могли бы дать мне до утра.

— Завтра десятый день.

— Я умею считать.

Ровен посмотрел на грядки.

— Вы сделали больше, чем здесь делали за последние четыре года.

— Если ничего не вырастет, это будут очень красивые тёплые грядки.

— Эйдар всё равно продолжит работу.

Ивена повернулась к нему.

— Откуда вы знаете?

— Я его знаю.

— А я не хочу продолжать только потому, что ему стало жаль потраченных усилий.

— Жалость здесь ни при чём.

— Тогда что?

Ровен улыбнулся.

— Спросите его.

Она уже ненавидела этот ответ.

Утром десятого дня Ивена пришла в оранжерею до первого колокола.

Снег за ночь усилился. Рабочие ещё не появились.

Она открыла дверь, зажгла два фонаря и прошла к грядкам.

Тепло встретило её сразу.

За десять дней пространство изменилось настолько, что первая картина казалась чужой. В выбранной секции стояли восстановленные рамы, большую часть щелей закрыли, по каменному желобу шла вода. От земли поднимался мягкий влажный запах.

И всё было пусто.

Ивена сняла перчатки.

Опустилась возле первой грядки.

Провела пальцем по поверхности.

Никакого зелёного цвета.

Вторая.

Третья.

Четвёртая.

Она знала, что десять дней — условность. Семена могли потребовать больше времени. Разница в температуре, новая почва, слабый свет — причин хватало.

Но Эйдар дал ей десять дней.

И она сама согласилась.

Дверь открылась.

Ивена не стала