Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

Снаружи существовал только ветер.

Крепость исчезла.

Люди исчезли.

Даже время стало определяться не колоколами, которых они больше не слышали, а проверкой каналов, воды и грядок.

В старой служебной комнате Ивена обнаружила небольшой запас сухих дров. Там стояла чугунная печь, которой рабочие пользовались во время ремонта. Половина поленьев осталась от предыдущего дня.

Они разожгли огонь.

Эйдар нашёл в шкафу два шерстяных покрывала и старый котелок.

— А еда? — спросила Ивена.

Он посмотрел на неё.

— Я думал, вы не нуждаетесь в ужинах.

— Не надо использовать мои слова против меня.

— Это очень удобно.

В одном из ящиков нашёлся завёрнутый хлеб, оставленный рабочими, несколько яблок и кусок твёрдого сыра.

Ивена рассматривала скромные запасы.

— Брант.

— Почему сразу он?

— Потому что только Брант способен оставить в ящике половину своего обеда, два молотка и запасные гвозди.

Эйдар отломил кусок хлеба.

— Сегодня он спас нам жизнь.

— Не преувеличивайте.

— Хорошо. Ужин.

Они устроились возле печи.

Ивена села на старую деревянную скамью, Эйдар — напротив на перевёрнутый ящик. Между ними потрескивали поленья.

За стеной завывала буря.

Контраст был настолько странным, что Ивена вдруг почувствовала себя участницей какой-то чужой истории.

Несколько недель назад она ужинала бы за длинным столом Ардалей. Отец листал бы письма даже во время еды. Лисель рассказывала бы о новом платье или очередном приглашении. Ивена мысленно составляла бы список дел на утро.

Теперь она делила хлеб с северным лордом в служебной комнате разрушенной оранжереи.

И впервые за долгие годы никто не ждал от неё, что после ужина она займётся чужими проблемами.

— О чём думаете? — спросил Эйдар.

— Что у вас удивительно плохие условия для приёма гостей.

— Я предлагал крепость.

— А потом запер меня здесь бурей.

— Это обвинение?

— Пока наблюдение.

Он усмехнулся.

Ивена откусила яблоко.

Несколько минут они ели молча.

Потом она спросила:

— Почему вы сами работаете?

Эйдар поднял глаза.

— Сейчас?

— Вообще. За эти десять дней я видела вас в нижней камере, на складе, возле рам. Сегодня вы таскали доски. У вас есть люди для этого.

— У меня есть люди для многого.

— Это не ответ.

— Вы переняли привычку Ровена?

— Я всегда задавала вопросы. Просто дома отвечали хуже.

Он задумался.

— Мой отец считал, что человек имеет право приказывать только в той работе, которую хотя бы однажды попробовал собственными руками.

— И вы пробовали всё?

— Нет. Я ужасно готовлю.

— Какая трагедия.

— Север чудом выжил.

Ивена улыбнулась.

— А серьёзно?

— Серьёзно. В год, когда мне исполнилось шестнадцать, отец отправил меня на месяц в лесную бригаду. Потом на склады. Потом к каменщикам.

— Вы были каменщиком?

— Недолго. Брант до сих пор показывает людям стену, которую я сложил.

— Хорошая?

— Она упала через неделю.

Ивена рассмеялась так громко, что даже буря на мгновение перестала казаться угрожающей.

— Теперь понятно, почему он сегодня не доверял вам молоток.

— Именно.

— И ваш отец всё равно разрешил продолжать?

— Он заставил меня построить стену заново.

— Вторая тоже упала?

— Через месяц.

Она прикрыла рот ладонью.

— Простите.

— Вы совсем не выглядите расстроенной.

— Потому что пытаюсь представить лицо Бранта.

— Его лицо с тех пор мало изменилось.

Ивена ещё улыбалась, когда спросила:

— Ваш отец жив?

Выражение Эйдара стало спокойнее.

— Нет. Семь лет.

— Мне жаль.

— Спасибо.

Ивена отвела взгляд к огню.

Она не хотела лезть дальше.

Эйдар сам продолжил:

— После его смерти многое пришлось менять. К тому времени старые источники тепла уже слабели. Потом начались плохие зимы.

— Поэтому оранжереи закрывали одну за другой.

— Да.

— И вы начали покупать всё на Юге.

— Тогда это казалось разумным.

— Вы сами приняли решение?

— Вместе с советом.

Ивена покрутила в руках яблоко.

— Ошиблись.

— Да.

Он сказал это без раздражения.

Просто признал.

Ивена вспомнила, как сама стояла перед Брантом после первой неудачной системы и заставляла себя произнести то же слово.

— Легко вам это даётся.

— Что?

— Признавать ошибку.

— Нет.

— По вам не видно.

— Я просто делаю это давно.

— Хороший навык для правителя.

— Дорогой.

Ивена посмотрела на него.

В его голосе впервые прозвучала усталость.

— Что было самым дорогим?

Эйдар чуть повертел кружку, которую нашёл возле печи.

— Однажды я слишком долго пытался удержать поселение в северной части долины. После нескольких тяжёлых зим люди хотели уйти. Я считал, что если дать им больше припасов и восстановить дорогу, они останутся.

— Не остались?

— Остались.

Она не ожидала.

— Тогда почему ошибка?

— Потому что через год сошла лавина. Дорогу отрезало на два месяца. Людей пришлось выводить через горы.

Ивена почувствовала, как улыбка исчезает.

— Кто-нибудь погиб?

— Один мужчина.

Эйдар смотрел в огонь.

— Я мог переселить их раньше. Не захотел признавать, что место больше не подходит для постоянной жизни.

Ивена не нашлась, что сказать сразу.

Наконец спросила:

— Вы считаете его смерть своей виной?

— Частично.

— Но он сам решил остаться.

— Я был человеком, который убеждал их остаться.

— Это не одно и то же.

— Для его семьи разница была невелика.

Ивена вспомнила двоих погибших в караване.

Чужие решения.

Чужие подписи.

Последствия, которые падают на тех, кто вообще не участвовал в выборе.

— Поэтому вы так относитесь к договору со мной?

Эйдар поднял взгляд.

— Как?

— Оставляете возможность уйти. Платите за работу. Не называете меня виновной, хотя могли бы воспользоваться бумагами отца.

Он некоторое время молчал.

— Я не связывал это.

— А я связываю.

— Возможно, вы ошибаетесь.

— Возможно.

Ивена отложила огрызок яблока.

Вопрос, который сидел в ней с момента приезда, наконец оказался слишком близко, чтобы снова его проглотить.

— Почему вы не пользуетесь своим положением?

Эйдар нахмурился.

— Поясните.

— В договоре я представитель дома Ардалей. Моя семья должна вам огромную сумму. Перевал закрыт. Я здесь одна. Вы могли бы установить любые правила, и мне пришлось бы выбирать между подчинением и возвращением к отцу.

— Вы ведь спорите со мной с первого дня.

— Потому что вы позволяете.

— Я не выдавал разрешения.

— Именно.

Ивена посмотрела прямо на него.

—