Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

снежной круговерти. Ещё несколько минут назад Ивена сидела возле первого зелёного ростка и спорила с Эйдаром о количестве рабочих; теперь ветер бил в оранжерею с такой силой, что железные рамы отзывались протяжным дребезжанием.

Эйдар отпустил ручку и поднял голову к стеклянной крыше.

— Отойдите от двери.

— Она вмёрзла?

— Она завалена снаружи. Лёд здесь вторичен.

Ивена сделала несколько шагов назад. Снег уже залепил нижние стёкла, и сквозь них ничего нельзя было разглядеть. Там, где утром виднелась крепость, теперь клубилась сплошная белая мгла.

— Можно растопить лёд.

— Можно.

— Тогда почему вы стоите?

Эйдар повернулся к ней.

— Потому что за дверью, скорее всего, полметра свежего снега, а ветер идёт прямо со склона. Если я нагрею створку и открою её сейчас, всё это окажется внутри.

Ивена представила холодный поток, ворвавшийся на грядки, первый едва появившийся росток и остальные семена, которые только готовились пробиться наружу.

— Понятно.

Эйдар снова посмотрел вверх.

Над восстановленной секцией стекло пока держалось, но за пределами их маленького островка порядка старые рамы стонали при каждом ударе ветра. Особенную тревогу вызывал участок возле центрального прохода, где несколько больших листов так и не заменили. Деревянные накладки удерживали трещины, однако сегодняшний ветер явно не участвовал в их соглашении о десяти днях.

— Насколько это серьёзно? — спросила Ивена.

— Если буря обычная, переждём несколько часов.

— А если необычная?

— Тогда узнаем.

Она посмотрела на него.

— Это у вас считается обнадёживающим ответом?

— Лучшего пока нет.

Словно в подтверждение по крыше ударило что-то тяжёлое. Раздался треск, один из железных переплётов дёрнулся, и сверху посыпалась стеклянная крошка.

Эйдар оказался рядом раньше, чем Ивена успела понять, откуда летит осколок. Его рука обхватила её за плечи и потянула в сторону. Они отступили под каменную арку между секциями.

Стеклянный лист выдержал.

Пока.

Ивена почувствовала тепло его ладони даже через ткань плаща.

— Спасибо.

Эйдар сразу отпустил её.

— Теперь отойдём от внешней стены.

— Ростки.

— Что?

— Если стекло вылетит, холод ударит прямо по грядке.

— Ивена, если стекло вылетит, я в первую очередь хотел бы, чтобы оно не ударило по вам.

Она посмотрела на него.

Эйдар говорил совершенно серьёзно.

— А во вторую?

— По грядке.

— Хорошо. Тогда мы почти согласны.

Она выскользнула из-под арки и направилась к складу материалов в дальней части оранжереи.

— Куда вы?

— За досками.

— Я только что попросил вас держаться подальше от стекла.

— А я только что услышала, что оно может вылететь.

— Это не означает, что нужно идти ему навстречу.

Ивена обернулась на ходу.

— Если раму выдавит, мы потеряем всё тепло за несколько минут. Вы собираетесь держать дыру ладонью до утра?

Эйдар выругался вполголоса и пошёл за ней.

— Вот теперь я начинаю понимать Бранта.

— Он вам нравится, потому что постоянно со мной спорит?

— Сегодня особенно.

В небольшой кладовой сохранились доски, оставшиеся после ремонта, несколько старых щитов, мотки верёвки и плотное полотно, которым рабочие закрывали материалы от снега. Ивена потянулась к одному из щитов.

Эйдар забрал его первым.

— Этот беру я.

— Я могу нести доску.

— Не сомневаюсь.

— Тогда почему…

— Потому что я могу нести две.

Он поставил один щит на другой, поднял оба и кивнул на свёрнутое полотно.

— Возьмите это.

Ивена подавила возражение.

Ещё неделю назад подобное распоряжение от мужчины показалось бы ей попыткой подчеркнуть, что женщина должна заниматься чем-то полегче. Сейчас всё было проще: Эйдар действительно мог унести больше.

Она подхватила полотно и верёвку.

Они вернулись к восстановленной секции.

Ветер усиливался.

За десять дней Ивена выучила каждую слабость здешних рам. На пятом участке сверху оставалась старая трещина. Две боковые планки держались на новых креплениях, но древесина там была старой. У внешнего угла стекло пришлось составить из трёх кусков.

— Начнём отсюда, — сказала она.

— Почему?

— Эта рама сдастся первой.

Эйдар поставил щиты.

— Уверены?

— Сегодня вы особенно любите этот вопрос.

— Вы особенно часто принимаете решения.

— У меня буря снаружи и первые всходы внутри. Я тороплюсь.

Он без дальнейших споров взялся за работу.

Ивена ожидала, что лорд Северных земель позовёт людей, попробует открыть другой выход или хотя бы будет больше командовать. Вместо этого Эйдар снял камзол, закатал рукава рубашки и принялся закреплять первую доску так уверенно, словно половину жизни провёл плотником.

— Подержите здесь.

Она прижала край щита.

— Вы умеете чинить рамы?

— Умею держать молоток.

— Это разные вещи.

— Сейчас выясним, насколько.

Первый удар он нанёс слишком сильно.

Древесина жалобно хрустнула.

Ивена дёрнула руку.

— Осторожнее!

Эйдар остановился.

— Сломал?

— Пока нет. Но если будете бить так, нам останется защищать рассаду обломками.

— Я привык к более прочным вещам.

— Бедные вещи.

Он бросил на неё взгляд, в котором появилось знакомое веселье.

— Покажете?

Ивена забрала молоток.

— Видите старое отверстие?

— Да.

— Рядом не бить. Древесина уже ослаблена. Крепление ставим чуть выше, но так, чтобы щит лёг на перекладину.

Она сделала два удара.

Эйдар наблюдал.

— Теперь вы.

— Я думал, вы решили всё сделать сами.

— Тогда зачем мне большой дракон под рукой?

— Действительно.

На второй попытке он справился лучше.

Через четверть часа они укрепили самое опасное место. Ещё один порыв потряс оранжерею, однако рама выдержала.

Ивена отошла на шаг и посмотрела на результат.

— Уже лучше.

— Похвала?

— Не привыкайте.

— Поздно.

Они перешли к следующему участку.

Работа быстро согрела Ивену. Она сняла плащ, положила его возле грядки и осталась в шерстяном платье. Волосы снова начали выбиваться из косы, ладони после десяти дней работы стали грубее, зато молоток уже не оставлял красных полос после каждого часа.

Эйдар таскал щиты, передвигал каменные блоки, удерживал рамы, пока Ивена закрепляла полотно. Несколько раз она ловила себя на том, что наблюдает за ним дольше необходимого.

В крепости он выглядел правителем.

За столом с договором — человеком, привыкшим решать судьбу земель.

Здесь, в рубашке с закатанными рукавами и древесной пылью на плече, он выглядел иначе.

Обычнее.

И от этого почему-то опаснее.

Он наклонился за очередной верёвкой.

— Что?

Ивена быстро отвела глаза.

— Ничего.

— Вы смотрели.

— Проверяла, не собираетесь ли опять сломать раму.

— И как?

— Пока держитесь