Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

Эйдар поставил кружку.

— Потому что право сделать что-то ещё не означает, что это следует делать.

Она перестала слышать ветер.

Фраза была простой.

Без красивого обещания.

Без попытки произвести впечатление.

Но именно поэтому ударила сильнее.

Орвен всю жизнь рассуждал наоборот.

Он был отцом — значит, имел право решать.

Главой рода — значит, мог требовать.

Владельцем земли — значит, распоряжался теми, кто на ней жил.

Когда появилась возможность спасти Лисель за счёт Ивены, он воспользовался ею, потому что мог.

И даже потом просил дочь не превращать его решение в окончательный разрыв.

Ивена опустила глаза.

— Мой отец с вами бы не согласился.

— Я заметил.

— Вы его ненавидите?

Вопрос вырвался раньше, чем она успела решить, стоит ли спрашивать.

Эйдар откинулся на стену.

— Нет.

— Даже после каравана?

— Я ему не доверяю.

— Это другое.

— Ненависть требует много времени. У меня есть более полезные занятия.

Она невольно усмехнулась.

— Например, сидеть ночью под моей грядкой.

— Например.

— А меня?

Эйдар посмотрел на неё.

— Что вас?

Ивена пожалела о вопросе.

Отступать было поздно.

— Вы злитесь на меня из-за каравана?

— Нет.

— Почему?

— Потому что приказ отдали не вы.

— Но моё имя стоит на бумаге.

— Это проблема бумаги.

— Весь Север знает другое.

— Весь Север узнает правду.

Ивена подняла голову.

— Вы собираетесь объявить?

— После того как будут собраны подтверждения.

— Каких вам не хватает?

— Письменного признания вашего отца или показаний людей, которые получили распоряжение.

— Отец никогда не признается письменно.

— Тогда найдём второй путь.

Она задумалась.

— Лисель обещала сказать Верданам правду.

— Это может помочь.

— Если скажет.

— Вы ей не верите?

— Я верю, что она хочет сказать. Это не всегда означает, что скажет.

Эйдар кивнул.

Он не стал убеждать её, что сестра обязательно изменится.

Ивена была ему за это благодарна.

— Я любила её, — произнесла она после паузы.

— В прошедшем времени?

— Не знаю.

— Это честнее, чем кажется.

Ивена провела пальцем по краю скамьи.

— Иногда я думаю, что всё ещё люблю. А потом вспоминаю её молчание за столом, и мне хочется никогда больше не слышать её имени. После этого вспоминаю, как она в детстве приходила ко мне во время грозы.

За стеной особенно громко завыл ветер.

Совпадение заставило её горько улыбнуться.

— И что тогда?

— Тогда становится ещё хуже.

Эйдар не ответил сразу.

— Не торопитесь решать.

— Вы обо всём так говорите?

— Нет.

— А о чём ещё?

— О вещах, которые нельзя исправить быстрым приказом.

Она посмотрела на него.

— Теперь понятно, почему вы плохо управляете землёй.

— Почему?

— Она тоже не исполняет быстрые приказы.

— Именно поэтому я нанял вас.

— Очень предусмотрительно.

Огонь в печи осел.

Эйдар поднялся, подбросил два полена и вернулся.

Ивена поймала себя на странной мысли: ей легко молчать рядом с ним.

С отцом любое молчание требовало осторожности. Нужно было угадывать настроение, понимать, доволен он или сердится, ждёт ответа или закончил разговор.

С Эйдаром паузы ничего не требовали.

Можно было просто сидеть.

Через некоторое время температура снова упала.

Ивена почувствовала это по воздуху раньше, чем по земле. От внешних стен тянуло холодом, на углах стекла появился новый узор инея.

Она поднялась.

— Нужно проверить канал.

Эйдар тоже встал.

В нижней камере стало прохладнее.

— Буря усилилась, — сказала Ивена.

— Да.

Он приложил ладонь к камню.

Тепло пошло сильнее.

— Осторожно.

— Помню.

Ивена поднялась к грядкам, проверила несколько участков.

Первый был нормальным.

У внешней стены земля остывала.

— Ещё немного.

Эйдар прибавил.

Она снова проверила.

Так продолжалось около часа.

Ивена бегала между грядками и нижней камерой, пока не поняла, что Эйдар побледнел.

Сначала совсем немного.

Но его лицо обычно было смуглым, и теперь перемена бросалась в глаза.

— Хватит.

— Что?

— Отпустите камень.

— Температура ещё падает.

— Я сказала хватит.

Он посмотрел на неё с усталым удивлением.

— Теперь вы мне приказываете?

— Да.

— Смело.

— Эйдар.

Она подошла и положила руку на его плечо.

Рубашка под пальцами была горячей.

Слишком горячей.

— Сколько вы можете так работать?

— Дольше, чем вы думаете.

— Это не ответ.

— Несколько часов.

— Вы уже несколько часов работаете.

— С перерывами.

Ивена села на корточки рядом.

— А что будет, если продолжите?

— Устану.

— И?

— Буду раздражительным.

— Не замечу разницы.

Он усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

Ивене это не понравилось.

— Отпустите.

— Ростки замёрзнут.

— Нет. У нас есть печь, доски и часть тёплого воздуха. Снизим потери.

— Не хватит.

— Тогда будем греть меньше. Только самые важные участки.

— Вы десять дней ради них работали.

— Поэтому не собираюсь менять их на вас.

Фраза прозвучала раньше, чем она успела подумать.

Эйдар замолчал.

Ивена почувствовала, что краснеет.

— Я имею в виду…

— Я понял.

— Хорошо.

— Но мне приятно.

— Не привыкайте.

Он убрал ладонь с камня.

Ивена облегчённо выдохнула.

— Идём наверх.

Они снова проверили рамы.

Холод проникал через две щели, которые днём казались незначительными. Ивена нашла оставшееся полотно, Эйдар притащил ещё один деревянный щит.

Они закрыли одну часть стены.

Для второй материалов не хватило.

— Плащ, — сказала Ивена.

Эйдар посмотрел на её тёплый дорожный плащ возле печи.

— Нет.

— Он плотный.

— И понадобится вам.

— В комнате есть покрывала.

— Одно из них дырявое.

— Тогда у нас остаётся ваше упрямство. Попробуем заткнуть им щель?

Эйдар вздохнул.

— Хорошо.

Она закрепила плащ поверх рамы.

Ветер сразу стал ощущаться слабее.

— Видите?

— Вижу женщину, которая только что прибила собственный плащ к стене.

— Временно.

— Надеюсь.

— Он пережил моего отца. Переживёт и Север.

Эйдар посмотрел на неё так, что Ивена поняла: он смеётся, хотя губы почти не двинулись.

Они вернулись к грядкам.

Земля остывала медленнее.

Ивена устроилась прямо на полу, прислонившись спиной к каменному бортику.

Усталость накрыла неожиданно.

Десять дней она вставала раньше колокола, ложилась после того, как переставала различать строки в записях, спорила, таскала, проверяла, переделывала.

Сегодня к этому добавились буря и много часов на ногах.

Эйдар сел рядом.

— Спите.

— Не могу.