Рыцарь-ворон - Диана Крымская

У Эдель все похолодело внутри, когда она услышала это.

– Лайонел!.. Как такой ужас мог прийти тебе в голову??

– Сами подумайте, миледи, и придете к такому же выводу. Дик для Турнеля только помеха. Какой мужчина захочет, чтоб такое богатство, как Карлайл, досталось не родному, а чужому сыну?

– Прекрати. Немедленно. Граф – человек чести и рыцарь, он не способен...

– Разве вы на турнире не видели, на что способны эти так называемые люди чести и рыцари? На любую подлость, на любое преступление! И как же быстро вы забыли, что из себя представляет ваш муж! Он – норманн! И кому, как не мне с вами, знать, кто они такие, и чего от них можно ждать!

Эдель молчала. Да, ее муж – норманн. Да, жестокость и подлость у него в крови, как и у всех них. Но – чтобы причинить вред маленькому невинному мальчику?? Хотя, убил же он своего пажа. Тоже почти ребенка!

Она села на лошадь и поскакала догонять обоз. Но слова Лайонела продолжали тупо стучать в голове. «Ваш сын для Турнеля помеха... Вы родите ему мальчика, и он избавится от Дика...»

– Расскажите мне о вашем сыне, мадам.

Если б не было утреннего разговора с Лайонелом, Эдель бы, скорее всего, обрадовал этот вопрос мужа. Тем более, заданный таким, неожиданно мягким, тоном. Но она целый день думала над словами своего верного друга, и пришла к выводу, что он, скорее всего, прав. Поэтому и теплота в голосе графа, и сам вопрос привели ее в смятение и заставили вновь повторить про себя: «Мой сын помеха для де Турнеля!»

– И... что же вы хотите знать о нем?

– Всё. Мне известно, что ему около пяти лет, что его зовут Ричард. Но это все.

Эдель глубоко вздохнула.

– Да, ему пять с половиной, и его зовут Дик. Он... – Она хотела сказать: «хороший, добрый, умный» – и осеклась. Вспомнились злые насмешки королевы и ее дам. «Недоумок. Глухонемой дурачок». И снова злость вскипела в ней.

– Так что он?

– Он очень добрый и очень умный. Он уже умеет читать и писать, – гордо произнесла она.

– Прекрасно, – сказал граф. – Кое-кто считает, что для будущего рыцаря подобные знания не нужны, но я придерживаюсь иного мнения. А как насчет верховой езды? Владения оружием? Его кто-то уже обучает всему этому? Сэр Мэтлок, быть может, занимается племянником?

Эдель смешалась. Разговор заходил на скользкую почву.

– Н-нет. Сэр Лайонел не занимается этим. Дика воспитываю я... пока.

– Но вряд ли, мадам, вы сможете преподать сыну тонкости воинского дела. Пора Ричарду заняться с воспитателями, которые научат его и держаться в седле, и владеть мечом и луком. Полагаю, пока он учится всему этому, играя со сверстниками? В Карлайле, наверное, много детей его возраста.

– Д-да. Много...

– Игры тоже необходимы, – кивнул де Турнель. Он смотрел на Эдель пронизывающим взором своих глубоко посаженных карих глаз, и она нервно стиснула поводья, чувствуя, что краснеет, и надеясь, что сумерки все же не позволяют ему разглядеть ее смущение.

– Мне кажется, или разговор о вашем сыне вам неприятен, мадам?

– Нет. Не неприятен. Я... просто удивлена, что вы завели об этом речь.

– Почему? – удивился он. – Я ваш муж, и отныне ваш сын – мой сын. – И снова этот подозрительно мягкий тон.

«Знаете ли вы про его детей?..» – пришли ей на ум слова королевы.

Сколько их у графа? И где они? Она вдруг задумалась над тем, был ли он раньше женат. Быть может, был. Тогда дети его вполне могут оказаться не ублюдками, а законными. «И, если среди них есть мальчик... Де Турнель избавится от Дика, и своего сына сделает наследником Карлайла!»

Надо срочно выяснить все о детях мужа. Это крайне важно. А она-то, дурочка, придумала, как избежать опасности: она попросит какую-нибудь знахарку давать ей питье, чтобы не забеременеть... Но, если у графа есть законный ребенок, мальчик, – хоть один, – то это средство станет бесполезным!

– Я надеюсь, мессир, что вы станете Дику хорошим отцом, – выдавила она, наконец.

– Я обещаю вам это, мадам. Однако, уже поздно. Кажется, впереди видна придорожная харчевня? Там и остановимся на сегодняшнюю ночь.

В этот вечер Эдель решила покорно принять свою судьбу. Не умолять, не просить. Рано или поздно, это случится все равно. Она пережила тот ужас, переживет и этот. Быть может, это не займет много времени. Она потерпит.

В конце концов, не зря же де Турнель везет в Карлайл эту Мириам? Значит, она дорога ему. Возможно, он и не станет слишком часто навещать законную жену. Его любовница очень даже симпатичная. Хоть и с перебитым носом. Интересно, он приревновал ее – за это и избил так, что сломал нос?

И все равно, она, Эдель, простушка рядом с нею. «Я должна радоваться, что у него есть любовница. Это избавит меня о многих мучительных ночей!»

Она помолилась и легла в постель, прислушиваясь к звукам, доносившимся снизу, из залы, где, за длинным общим столом, остались сидеть мужчины. Граф тоже был там; когда она поднималась наверх, то видела, как он осушает большой кубок с вином. А напротив, как ни странно, сидел Лайонел. Он тоже пил.

Эдель ворочалась с боку на бок, досадуя, что муж не идет. Вот так всегда: когда чего-то боишься, ужасное обязательно с тобой случается; когда же страх подавлен, и начинаешь спокойно ждать неизбежного, – оно, как будто нарочно, обходит тебя стороной.

Наконец, дверь скрипнула, и Эдель, лежащая на боку лицом к ней, при свете зажженного шандала увидела на пороге графа. Он захлопнул дверь, но не шагнул к кровати, а неловко оперся плечом о косяк. Эдель услышала его тяжелое дыхание, уловила идущий от него запах, и поняла, что он пьян.

«Господь всемогущий, дай мне силы вытерпеть. Не оставь меня. Я буду сильной. Буду храброй... Только бы поскорей!»

Она села на постели и спросила:

– Помочь вам раздеться, мессир?

Он издал тихий смешок, который не понравился ей.

– Раздеться? Нет, благодарю, мадам.

Язык его слегка заплетался. Де Турнель был пьян больше, чем она ожидала.

– Я ждала вас.

– Даже ждали? Как это мило с вашей стороны.

– Мессир... Быть может, приказать принести вам воды?

– Я просто вас не узнаю, мадам. Что