Ненавижу тебя, мажор - Женя Громова

остановилась у подъезда монолитной стеклянной башни, упиравшейся в небо. Элитный жилой комплекс, где каждый квадратный метр кричал о деньгах и недоступности.

— Где мы? — глупо спросила я, уже зная ответ.

— Дома, — коротко бросил он, выходя из машины и забирая у меня пакет с платьем.

— Там твоя квартира?

— Да.

— И ты хочешь показать мне виды?

— Нет.

— Стас, — сказала я настороженно. — Ты что-то недоговариваешь.

— Конечно. Иначе было бы скучно.

Он вышел первым, открыл мне дверь, подал руку.

— Я физически не смог бы позволить тебе полностью раздеться в торговом центре.

Я сомневалась, но… вышла.

Он провёл меня внутрь, в холле пахло свежим кофе и чем-то дорогим. В лифте мы молча смотрели друг на друга.

— Я никого сюда не приводил.

— Значит, я первая гостья, — нервно улыбнулась я.

— Не дрожи, Солнце. Я же сказал, что не трону тебя.

— Вообще-то нет. Не сказал.

Я закусила губу.

— Мм… — он довольно посмотрел на меня. — Тогда ладно, дрожи.

Не успела я воспротивиться и запаниковать, как лифт звякнул, а Стас взял меня за руку и утянул за собой.

В его берлоге всё было мягкого серого и бежевого цветов. Ещё молочный, тёмно-коричневый. Просторное, минималистичное пространство в стиле лофт, панорамные окна во всю стену, за которыми лежал город.

Вещей немного, квартира больше походила на страничку из журнала про интерьеры.

— Красиво.

Он бросил ключи на консоль и провел меня в гостиную.

— Располагайся, чай будешь?

— Да.

— Твоя примерочная там, — он указал на дверь.

— Примерочная? — удивилась я.

Он усмехнулся.

— Надеюсь, ты выберешь красное.

Верх ушёл на кухню, и я услышала, как начал работать чайник.

Я несмело направилась в свою “примерочную”. Там было светло, спокойно, стояло большое зеркало во весь рост.

На низком диване из черной кожи были аккуратно разложены несколько комплектов белья. Шелк, кружево, тончайшие ремешки. Все в оттенках черного, темно-синего и одного-единственного алого.

Я закусила щёку изнутри. Рассмотрела комплекты. Красивые… Но… принять платье это одно, а бельё — уже совсем другое.

— Ты же не обедала? — донеслось с кухни.

— Нет, — ответила я громко, чтобы он услышал.

— Какой примеришь первым?

Я прикрыла глаза, не зная, что ответить, и стояла так несколько минут.

— Не понравились? — спросил он уже рядом.

Я распахнула глаза.

— Понравилось, просто не могу принять такой подарок.

— Но тогда всё это придётся выбросить на помойку, представь какой урон экологии, — тут же ответил он.

На кухне зазвонил его телефон.

Я посмотрела на кружевное богатство. Действительно, не выбрасывать же. Бельё нельзя вернуть в магазин.

Решила примерить пару комплектов.

Закрыла дверь и расстегнула кофту, стянула топ, надела новый бюстгальтер.

Он был такой мягкий на ощупь, его хотелось трогать. И сел идеально.

Избавилась от джинсов, надела бикини от комплекта, подошла к зеркалу.

— Чёрт, это ещё лучше, чем я представлял.

Я дёрнулась. Сердце ухнуло куда-то вниз.

— Стас! — выдохнула я, хватая с кресла свою кофту. — Я же закрыла дверь!

— А я открыл, — он пожал плечами.

Он стоял в дверях, облокотившись на косяк, с абсолютно невинным выражением лица. А в глазах плясали черти.

— Выйди, — прошипела я, прижимая кофту к груди, как жалкий щит. Бесполезный.

— Не хочу.

Его взгляд скользнул по мне с ног до головы, медленный, обжигающий, как физическое прикосновение.

— Чёрт, Маша… — он выдохнул, и в его голосе прозвучало не притворное, а самое настоящее… восхищение. — Это просто нечестно.

— Нечестно, что я перед тобой опять голая.

— Да, — сказал он и снял с себя футболку…

Глава 19. Без одежды

Рельефные мышцы, шрамы, татуировка — темный, сложный узор, идущий от плеча к сердцу. Он был идеален. И опасен.

Верх не стал медлить. Два шага — и он уже передо мной. Его руки обхватили мои бедра, и он легко приподнял меня, усадив на край широкого комода, стоявшего напротив зеркала. Холодная деревянная поверхность обожгла кожу, контрастируя с жаром его тела.

— Кофту долой, — приказал он хрипло, и я, парализованная его волей, разжала пальцы. Ткань упала на пол бесформенным комком.

Теперь я сидела перед ним в одном лишь чёрном белье, полностью открытая его взгляду. Он стоял между моих ног, его руки лежали на моих коленях, не давая им сомкнуться.

Он поцеловал меня в шею, спустился ниже. Его рот был горячим и влажным, он исследовал, кусал, посасывал мою кожу, оставляя на ней отметины, которые завтра придется скрывать.

Я запрокинула голову назад, издав тихий стон, когда его зубы слегка сжали чувствительную кожу у ключицы.

Руки огладили грудь, мягко сжали.

— Блять, какая же ты красивая…

Он опустился ртом на сосок прямо через кружево, куснул его зубами, а через меня будто прошёлся ток. Я сжала колени на его бёдрах.

Стас оторвался от меня.

— Ты вся дрожишь, Солнце, — прошептал он, и его руки с моих коленей двинулись вверх, по внутренней стороне бедер.

Шелк белья был тончайшей преградой, и каждое движение его пальцев я чувствовала так остро, будто его касалась голая кожа.

— И ты вся мокрая для меня.

Я не стала отрицать. Не могла.

Его пальцы скользнули поверх тонкой шелковой полоски трусиков, и я вздрогнула, почувствовав прямое, наглое прикосновение к самому сокровенному. Он не ласкал, а утверждал свое право. Надавил там, принялся поглаживать — медленно, плавно, с непоколебимой уверенностью.

— Стас… — выдохнула я, и мой голос звучал чужим, разбитым.

— Молчи, — приказал он, и его рука усилила нажим. — Просто чувствуй.

Мои глаза были прикованы к нашему отражению.

Я видела его мускулистую спину, видела свои раздвинутые колени, как моя грудь поднималась и опускалась в этом новом красивом белье.

Это было так неприлично, так унизительно и так чертовски возбуждающе.

Его движения стали быстрее, ритмичнее. Он знал мое тело лучше, чем я сама. Волны удовольствия накатывали одна за другой, смывая стыд, страх, все мысли. Внизу живота нарастал огонь.

Он резко поднял меня, и я инстинктивно обвила его талию ногами.

— Куда ты меня несёшь?

— Туда, куда надо было идти в первую очередь.

Мы пришли в спальню.

Дежавю.

Я снова на его кровати, он снова поверх меня.

Не знаю, в какой момент он расстегнул лифчик, и я осталась без него.

Чувственный рот опустился на грудь.

Он уже был без штанов. Этот момент я тоже пропустила.

— Стас…

Я тяжело дышала, но я должна была сказать ему.

Надо было сказать ему, прежде чем…

Он стащил с меня бесполезные трусики.

— Я девственница, — наконец сказала я.

— Что? — переспросил он.

Его тело замерло над моим. Все его внимание, вся энергия, что секунду