Ненавижу тебя, мажор - Женя Громова

— Заболеешь, и твоя мать меня засудит.

Я хохотнула.

— Люблю, когда ты улыбаешься, Солнце.

Мир будто остановился.

Некоторое время мы просто сидели, глядя на город.

Свет фонарей отражался в его глазах, и я вдруг поняла, что он вовсе не кажется сейчас таким холодным, каким привык быть.

— Ты часто сюда приезжаешь? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Когда нужно вспомнить, зачем всё это, — ответил он после короткой паузы.

— Всё это — это что?

— Работа. Люди. Семья.

Он усмехнулся, но без злости.

— Иногда полезно посмотреть сверху. Тогда становится видно, кто куда бежит и кто кого топчет.

Я повернулась к нему.

— И что ты видишь, когда смотришь сверху?

— Себя, — он чуть улыбнулся. — И как я снова всё порчу.

В голосе не было привычного хладнокровия. Только тихая усталость.

Я не ожидала услышать от него что-то подобное.

— Ты не портишь, — сказала я, хотя знала, что он всё равно не поверит.

— Порчу. Только красиво.

Он посмотрел на меня. Долго.

— А ты почему всё время бежишь, Маша?

— Я не бегу, — возмутилась я.

— Бежишь, — спокойно возразил он. — Прячешься за свои правильные слова, за долбаное “экологическое право”.

Я сжала плед, чувствуя, как поднимается обида.

— Я просто не хочу наделать ошибок.

— Ошибки — это единственное, что делает нас живыми.

Мы снова замолчали.

Город под нами дышал, огни мерцали, а где-то вдалеке гудел поезд.

Он вдруг спустился на землю и принёс сумку, достал оттуда термос и два бумажных стаканчика.

— Чай? — спросил он.

— Ты возишь с собой чай?

— Иногда полезно быть готовым к непредвиденным женщинам.

Я засмеялась.

— К каким?

— К тем, что делают вид, будто ненавидят, а потом садятся на капот моей машины и улыбаются, — ответил он спокойно, протягивая мне стакан.

Я взяла его — обжигающе горячий, ароматный.

— Спасибо.

Я отвела взгляд, чтобы скрыть улыбку, но он всё равно заметил.

— Вот так. Не прячься.

— Стас…

— М-м?

— Почему ты вообще… ну… со мной?

— Ты мне понравилась, что непонятного?

— Голой? Тогда в душе? — спросила я, а самой стало жарко от собственных слов.

— Первоначально да, голой.

Он чуть нахмурился, потом хрипло выдохнул, будто этот вопрос вырвал из него что-то личное.

— А потом, потому что ты не боишься меня. Хотя должна.

— Может, я просто глупая.

— Нет. Глупой тебя назвать сложно. В этой прелестной головке столько всего напихано. Просто ты смелая.

И в этот момент, сидя на его машине, укутанная в его плед, под его молчаливой охраной, я с ужасом и восторгом поняла, что он не просто привёз меня на смотровую площадку.

Он привёз меня в самый центр своего мира. И впервые этот мир показался мне не враждебным, а... пугающе прекрасным.

— Хватит ли у тебя смелости поехать ко мне?

Глава 14. Наедине

Его вопрос повис в воздухе — густой, тяжёлый, как ночной туман над городом.

“Хватит ли у меня смелости?” — звучало внутри, будто вызов, будто удар по всем моим защитам сразу.

Может, и хватило бы у меня смелости. Но и мозгов у меня, к счастью, тоже хватает.

Нет в этом никакого смысла.

Мама права: нам со Стасом не по пути. А просто так растрачивать себя на парня, который даже имени твоего не вспомнит… Солнце.

Я хохотнула — резко, неловко, как человек, смеющийся не там, где надо.

— Сомневаюсь, что это ты так радуешься моему щедрому предложению, — усмехнулся Верх.

— Нет, не радуюсь, — ответила я и отпила чая. Обжигающая жидкость разлилась теплом по телу, но внутри всё равно было холодно.

— А зря. В моей квартире, между прочим, бывали немногие.

— Может, я должна быть польщена? — улыбнулась я, чуть склонив голову.

И почему с ним всегда так? То он с одного слова способен вывести меня из себя, то вот наговорил всякого, а я чувствую себя так уютно…

— “Польщена” не то слово. Ты просто могла бы оценить мой широкий жест.

Я посмотрела на него — на этого человека, который умудрялся быть невыносимо жестоким и пугающе внимательным в пределах одного вечера.

— И что будет, если я скажу “нет”? — спросила я, глядя на дно бумажного стаканчика.

— Отвезу тебя обратно в общежитие, — пожал он плечами.

В этом движении не было ни капли раздражения, только тихое принятие любых правил игры.

— И завтра начну всё сначала, — добавил он.

Я засмеялась.

Вот она, его сила. Давить? О нет. Он как неизбежность! Как прилив. Как закон притяжения, против которого нет приёмов.

— А если скажу “да”?

Он чуть улыбнулся.

— Тогда как минимум узнаешь, какой вид открывается из моих окон.

Я сделала последний глоток чая, поставила стаканчик на капот и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не буду с тобой спать.

Он рассмеялся — коротко, искренне, почти тепло.

— Солнце, я приглашаю тебя в гости, а не в постель. Хотя, — его взгляд скользнул по моим губам, — твоё уточнение я запомню.

Он спрыгнул с капота, обошёл машину и протянул руку, помогая мне спуститься.

Ну как помог…

Прижал к себе, будто случайно, задержал на секунду дольше, чем нужно, а потом медленно опустил на землю.

И не отпустил.

— Ты мне нравишься, Солнце.

— Это недостаточная причина, чтобы поехать к тебе домой, Верх.

В его глазах мелькнул огонёк.

— Вызов принят, Мария.

Я снова невольно засмеялась.

— Надо же, ты знаешь моё имя.

— Я многое о тебе знаю.

— Зачем? — я посерьёзнела.

— Что — зачем?

— Зачем ты шантажировал меня? Зачем накопал обо мне столько информации?

— Ты слишком много болтаешь, Маша, — сказал он мягко.

И притянул меня ближе.

Его ладонь легла мне на шею, другая — на колено, притянув его выше. Он уложил меня спиной на капот. А над нами сгущалось небо — темнеющее, с едва проклюнувшимися звёздами.

— И ты определённо сводишь меня с ума.

— У меня хороший учитель, — выдохнула я.

Поцелуй был неотвратим. Но, когда его губы почти коснулись моих, я всё-таки спросила:

— Ты делаешь это, чтобы насолить своему отцу?

Он резко отпрянул.

— А ты, оказывается, знаешь толк в том, как обломать кайф.

Я села, обхватила колени руками.

— Расскажешь?

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я открылась тебе, а сам не готов даже приоткрыться, — сказала я тихо.

Мы сидели рядом. Не касаясь друг друга.

— Я не поеду к тебе. Потому что у меня нет ни одной причины тебе доверять.

Он посмотрел прямо, без усмешки.

— Ты права, Солнце. Такой хорошей девочке, как ты, нечего со мной делать. Он встал и собрался уйти, но я схватила