Таверна на колесах. Бургеры против Инквизиции или Попаданки рулят! - Аглая Райнис

весь в фиолетовых цветах, чихая и кашляя, крутанулся на месте. Он не стал лезть в драку. Парень ловко прыгнул прямо на подоконник открытого окна, на секунду обернулся, подмигнул ошарашенной Мие и сиганул вниз, на крышу соседнего дома.

— Он здесь! Перекрыть переулок! — рявкнул Райан, развернувшись на каблуках и пулей вылетая из каморки в узкую дверь, на ходу вышибая её плечом. На лестнице поднялся грохот кованых сапог. На бегу Инквизитор уже громогласно раздавал приказы своим людям:

— Сержант, левый обход! Арбалетчики, на выходы из дворов! Живее, олухи, упустим!

В каморке остались только сестры. Мия испуганно прижимала руки к груди, а Мира крепко сжимала кружку. На улице поднялся дикий гвалт из криков солдат, лая собак и топота множества ног. Маршал Райан разворачивал полноценную облаву.

Люциан тем временем вовсе не собирался бежать через пограничные посты с дырой в боку. Спрыгнув с навеса лавки, он уткнулся носом прямо в задний борт огромного фургона Миры, который стоял перед крыльцом лавки травника. Силы покидали эльфа, рана снова заныла, в глазах потемнело.

Из нижнего люка фургона внезапно показалась мохнатая серая морда. Прошка, который оставался сторожить Кошмаров, внимательно следил за суетой в переулке. Увидев эльфа с зеленым лицом, который, кажется, готов был вот-вот потерять сознание, Прошка протянул лапу и поманил его к себе, открывая нижний люк пошире.

— Сюда лезь, ушастая контрабанда! Живее! — прошипел Прошка, хватая Люцика за зеленый рукав камзола своими цепкими пальчиками.

Рыся, с любопытством наблюдавшая с подоконника за тем, что происходило внизу, коротко пискнула и бесшумной тенью соскользнула по водосточной трубе прямо к фургону. Умная зверушка, наблюдая за действиями шушака, мгновенно сообразила, что нужно делать. Она подтолкнула эльфа сзади пушистым хвостом.

Кряхтя и ругаясь сквозь зубы, Люциан протиснулся в нижний люк и оказался внутри кухонного зала таверны. Прошка тут же захлопнул люк на засов. Потом он подтолкнул его к кладовке, где благополучно спрятал под мешками со свежим хрустенем, а сверху для надежности придавил тяжелой головкой козьего сыра, который пах так сильно, что перебивал любой запах крови. Кошмары Буян и Уголек на улице оглушительно заржали и забили копытами, отвлекая зевак и заглушая шорох в фургоне.

Тем временем Маршал и его солдаты перевернули вверх дном торговые заставы, но Люциан словно испарился. Райан вернулся злой как черт, объявил, что город будет находиться на осадном положении и приказал Мире перегнать таверну на южную окраину под его личный, бдительный присмотр.

Сестры, понимая, что сейчас голос лучше не подавать, молча вышли из давки и вскарабкались на козлы. На плечо Мии тут же взобралась вертлявая Рыся и что-то застрекотала. Старик Томас, увидев, что беспокойные гости наконец покинули его лавку и собираются вообще исчезнуть из зоны видимости, от радости пустил слезу, для порядка сохранив на лице унылое выражение.

К полудню фургон наконец докатился до лесной опушки с южной стороны города и замер. Наступило относительное затишье. Мия ушла наверх обустраивать свою каморку. Мира осталась внизу, уставшая после утренней суеты не подозревая, что на кухне в это время разворачивалась настоящая драма.

Люциан сидел в кладовой, прижимая ладонь к перевязанному боку. Прошка, ворча под нос, накладывал ему на рану пахучую мазь Броггара. Из-за мешков с мукой плавно вынырнула Рыся. Огненный хвост белки ходил ходуном, а хитрые карие глаза уставились прямо на Прошку. Зверек зловеще пощелкал клыками, а затем лапой указала на верхнюю полку, где Мира прятала дефицитный сахар и сушеные яблоки для пирогов.

Белка застрекотала, выразительно косясь в сторону двери, за которой ходила старшая хозяйка. Это был ничем не прикрытый самый настоящий наглый шантаж. Всем своим видом она говорила, что, если Прошка не поделится с ней вкусняшками, она поднимет такой визг, что ведьма Мира прилетит сюда со своей поварешкой.

— Ушам моим не верить, крысам не борзеть! — Прошка испуганно схватился за сердце, прижимая к груди амбарную книгу. — Ты что удумала, хвостатая вымогательница? Сахар — это подотчетный товар! У меня ведомость расходов на месяц вперед составлена! Куда я спишу три горсти сушеных яблок? На усушку? На утруску? У меня баланс не сойдется и Мира из меня коврик для порога сделает!

Рыся в ответ нагло зевнула, демонстративно набрала в легкие воздуха и приготовилась издать победный вопль обиженной зверушки.

— Ладно! Ладно, подавись ты своим сахаром! — Прошка в панике полез на верхнюю полку, воровато оглядываясь. Также он отсыпал белке добрую горсть сладких сухих яблок. — Только молчи, чудовище. Записываю в тетрадь: «Убытки от грызунов-вредителей — одна порция. Прошка — святой шушак».

Люциан, наблюдая за этой сценой, тихонько прыснул в кулак, но тут же поморщился от боли в боку. Эльф быстро смекнул, что в этой таверне можно отлично устроиться, если подкормить местную пушистую бухгалтерию и клыкастую вымогательницу.

Союз трех к вечеру окреп, а на кухне у Миры начали происходить совершенно необъяснимые, мистические казусы. Продукты буквально исчезали у нее из-под носа.

С разделочной доски бесследно пропала цепочка свежих сосисок пока Мира, отвернувшись к печи, помешивала закипающее молоко. Через пять минут из закрытого шкафа испарился приличный кусок твердого козьего сыра, который она приготовила для запеканки.

— Прошка! — Мира сердито уперла руки в бока, озираясь по сторонам. — Куда делись сосиски? Ты опять инвентаризацию посреди готовки устроил?

Шушак, который в этот момент как раз заталкивал последнюю сосиску в щель под полом, где прятался Люцик, невинно захлопал глазами. Он быстро спрятал перемазанные в жире лапки за спину и преданно посмотрел на хозяйку.

— Какие сосиски, ведьма Мира? Не было ничего. Записываю в книгу: «Колбасные изделия. Самопроизвольное испарение от высокой температуры печи — одна штука». Это всё магия Тракта, хозяйка! Воздух тут такой, продукты усыхают на лету!

Рыся в этот момент сидела на люстре, увлеченно грызя украденное яблоко, и согласно, очень честно кивала головой. Мира лишь подозрительно прищурилась, чувствуя, что в ее идеальном кухонном королевстве завелись партизаны.

Но настоящие безобразия начались ночью, когда сестры наконец разбрелись по своим каморкам на втором этаже. Люциану надоело сидеть в душной кладовке. Раненый, но жутко деятельный эльф выбрался наружу, чтобы осмотреться. Его вредная натура требовала развлечений.

Для начала он прокрался к раздаточному окну фургона и принялся ровным, тихим эльфийским свистом дразнить привязанных на улице Кошмаров. Буян и Уголек от такой наглости едва с ума не сошли. Демонические кони зловеще ржали на весь лес, испуская фиолетовые искры из ноздрей и пытаясь копытами дотянуться до