Безмолвный спаситель - Ава Мичич

— Когда мне было девять, я уже был достаточно силён, чтобы работать с трактором. И каждый раз, когда я делал это, его глаза становились холоднее. Его руки сильнее, когда он наказывал меня. Но это ещё не всё. Это было не главное, — Саша продолжал, и Нина увидела, как его взгляд стал ещё более хмурым. — Тот день... когда одна из девушек, которую он... использовал... прижалась ко мне в амбаре, чтобы защититься от его рук... это был тот момент, который изменил всё.

Нина едва не уронила ложку, но смогла удержать её в руке. Её губы слегка дрожали, но она ничего не сказала. Она не могла не слышать этого, хотя слова рвались из его сердца, как ножи.

— Он увидел это и сразу же начал обвинять нас в чём-то большем. Он пришёл и избил нас. Меня. Я едва выжил. Он оставил меня с этими шрамами. Ударил так сильно, что мне пришлось долго восстанавливать лицо. Но я был жив. И я всё понял, Нина. Я был жив, и это стало поворотным моментом.

Его слова стали всё более резкими, как если бы он пытался выпустить боль, которую носил с собой долгие годы.

— Через семь лет, когда мне удалось сбежать, я понял, что не так просто выжить в этом мире. Но один человек заметил меня. Человек, который увидел, что я могу быть полезным. Он вытащил меня из той деревни, научил выживать. Но этот мир, он не был легче. Он был жестоким, но я научился быть сильным, научился защищать себя.

Нина чувствовала, как её сердце сжимается, когда она слышала его слова. Она сдерживала слёзы, потому что знала: он не хотел жалости. Он хотел просто, чтобы его услышали.

— Я стал убийцей. Мастером своего дела. Я был тем, кого никто не мог остановить. Я был тем, кто мог решить любую проблему, — Саша продолжал, не скрывая ни гнева, ни боли. — И потом был тот момент... когда мой учитель, тот, кто меня вытащил, решил, что я стал ему конкурентом. И он попытался меня убить.

Нина чувствовала, как его напряжение передаётся ей. Её глаза не отрывались от него.

— Ты выжил, — сказала она, тихо, почти шёпотом.

— Да, я выжил, — сказал он, его голос был полон уважения к самому себе. — Я доказал, что стал сильнее. Но с каждым новым шагом я понимал, что прошлое никогда не оставит меня. Оно преследует меня.

Нина не могла молчать. Её голос был почти невидимым, но в нём звучала решимость:

— А мужчина в деревне? Что с ним?

Ответ был коротким и точным:

— Я вернулся. И закончил всё, что началось. Освободил других. Но я не оглядывался назад.

Саша замолчал, и тишина в комнате стала почти невыносимой. Он огляделся, и Нина почувствовала, как он снова погружён в свои мысли, в своё прошлое.

Но затем он взглянул на неё и сказал:

— Я больше не ищу спасения, Нина. Я уже сам могу решать, кто я. Я сам решаю, кто я теперь, и что с этим делать.

Она смотрела на него с таким мягким, но твёрдым выражением, что его сердце на мгновение замерло. Он не был один. И, несмотря на всё, что происходило с ним, он чувствовал, что она была рядом.

Нина, почувствовав его тяжёлую внутреннюю борьбу, аккуратно положила руку на его. Она не пыталась изменить его решение, не пыталась заставить его почувствовать себя лучше. Она просто была рядом. И в этом было достаточно.

— Я буду рядом. И я защищу твои тайны, Саша. Ты не один. Ты не будешь один.

Его глаза потемнели, но это было не от гнева. Это было что-то другое. Он кивнул. И в этом моменте между ними, наконец, началась настоящая связь.

Глава 16. Раны и планы

Александр

Саша сидел на кровати, его тело ныло от последствий недавнего нападения. Раны были серьёзными, но не смертельными, и, несмотря на боль, он знал, что выживет. Он привык выживать. Болезненные ощущения казались лишь временным препятствием перед следующим шагом. Он оставался сильным, даже если тело требовало покоя. Сейчас он находился в квартире Нины, которую временно считал своим убежищем — единственным местом, где можно было отдышаться и собраться с мыслями.

Саша не любил оставаться надолго в таких местах. Он привык к движению, к жизни, полной опасностей, где враги никогда не дремлют. Укрытие означало слабость, а слабость могла стать роковой. Но Нина была другой. Она не была частью этого мира, полного крови и интриг. Она была союзником, другом — кем-то, кто внезапно стал для него тем, что он не решался назвать. И, несмотря на привычную настороженность, здесь, рядом с ней, он мог позволить себе расслабиться.

Его мысли возвращались к нападению. Оно было продумано до мелочей, и только чудо позволило ему выжить. Гангстер, решивший бросить вызов, явно переоценил свои силы, недооценив хладнокровие и опыт Саши. Но это была ловушка, и Саша понимал, что за ней стояли люди, знающие его слабости. Это требовало мести. Холодной, точной, уничтожающей.

Однако время импульсивных решений прошло. Он знал, что должен восстановить силы и дождаться подходящего момента. Враг был уже мёртв в его мыслях — Саша видел каждую деталь их будущего поражения. Всё, что оставалось, — это выждать, как охотник, терпеливо расставляющий ловушку. Спешка могла стать роковой. А он не привык ошибаться.

Нина суетилась вокруг него, словно стараясь облегчить каждую минуту его боли. Она меняла подушки, приносила тарелки с горячими блюдами и с едва заметным беспокойством в голосе спрашивала, чем ещё может помочь. Её забота была такой искренней, что вначале он не знал, как реагировать. Она старалась не показывать своих переживаний, но он чувствовал их. Видел их в её взгляде, в мелких жестах. Она не уходила, даже когда он говорил, что справится сам.

Саша не привык к такой заботе. Она вызывала у него странное чувство, нечто между благодарностью и трепетом. Он привык жить среди людей, для которых каждая минута дружбы — это расчёт. А здесь был человек, который делал всё просто потому, что хотел помочь. Её внимание к деталям — как она поправляла уголок одеяла, ставила чай рядом с его рукой, — всё это трогало его больше, чем он готов был признать.

Её искренность стала его якорем в мире, полном насилия и крови.