Неверные. Долгий путь к любви - Татьяна Никольская

class="p1">— Приношу глубочайшие извинения… Мы могли бы предложить вам другой, более спокойный столик? Для вашего комфорта, — он бросает нервный взгляд на соседний столик.

Именно это «для вашего комфорта» становится той соломинкой, что ломает хребет верблюду. Их совесть не помещается в бутылку, поэтому они хотят убрать меня? Потому что я одна и создаю меньше шума? Знакомая, холодная ярость начинает пульсировать в висках. Не горячая, а именно холодная — как скальпель.

Я кладу нож и вилку. Не звякнув. Тихо. Потом поднимаю на него взгляд.

— Уточните, пожалуйста, — говорю я настолько ровно, что он моргает. — Вы предлагаете мне, клиенту, который ведёт себя в рамках правил, решить проблему, созданную другими клиентами, которые правила нарушают? Интересная логика.

Менеджер открывает рот, но я не даю ему вдохнуть.

— Мой комфорт, за который я, напомню, заплатила, заключается в том, чтобы МНЕ не мешали. Если в вашем заведении есть проблема с шумными гостями, это ваша проблема, а не моя. И решать её должны вы. Или вы считаете, что мои деньги менее платёжеспособны, чем их? Я требую исполнения условий тихого, дорогого ресторана, которые были в меню между строк. Или ваши правила поведения для гостей — это просто декор, как эта салфетка? — Я указываю кончиком ножа на его накрахмаленную грудь.

В зале воцаряется та тишина, которую можно резать тем же ножом. Даже пианист перестал играть. Мои шумные соседи онемели. Они явно ждали либо скандала, либо истерики. Получили публичный разбор полётов по статье «нарушение договора оказания услуг».

И в эту тишину врезаются два чётких, сухих хлопка.

Все взгляды поворачиваются к источнику.

У столика вполоборота сидит мужчина. Седые виски, костюм, который сидит на нём не как одежда, а как вторая кожа успеха. Лет сорока пяти, не больше. Он не улыбается. Его лицо — маска чистого, непредвзятого анализа. В глазах нет ни капли фамильярности, ни мужского оценивания «на предмет». Есть только живой интерес.

— Браво, — говорит он. Голос низкий, без надрыва, но слышно каждое слово. — Идеальное соотношение риска и целесообразности. Эскалация — контрпродуктивна. Отступление — унизительно. Вы нашли третий путь: переложили проблему на того, кто за неё должен нести ответственность. Эффективно.

Это не комплимент даме. Это вердикт стратегу. В голове проносится мысль: «Ну наконец-то взрослый в зале».

Менеджер, поймав взгляд мужчины, вдруг выпрямляется. Паника с его лица слетает, как маска. Теперь там только служебный долг.

— Господа, — обращается он к шумной компании уже без тени заискивания. — Вы нарушаете правила заведения. Прошу вас проследовать в лаунж-зону.

Разница — как между просьбой и приказом на допросе. Блондин что-то бубнит, но поднимается. Они уходят, потерпев неожиданное, обидное поражение от «одинокой дамочки».

Фоновый шум в зале возвращается, но уже иной, уважительный. Я медленно выдыхаю, чувствуя знакомый сладкий привкус победы — маленькой, но своей. Только потом позволяю себе как следует рассмотреть того, кто вмешался.

Он уже не смотрит на меня. Вернулся к своему ужину, деловому, судя по всему, с двумя азиатскими гостями. Я изучаю его. Лицо с резкими, выточенными годами принятия решений чертами. Уставшее, умное, без единой мягкой линии.

Чувствуя мой взгляд, он поднимает глаза. Взгляд без пошлого интереса, без скучающего превосходства.

Я не киваю, не улыбаюсь. Отвожу глаза и возвращаюсь к своему бароло. Вино играет новыми оттенками. Вкус победы, пусть и крошечной, всегда сладок.

Когда приносят десерт — шоколадный гато с одной свечкой — я почти не удивляюсь. Официант бормочет что-то про комплимент от заведения и «с днём рождения».

Я задуваю свечу. Желания не загадываю. Я давно поняла простую вещь: если хочешь что-то получить — составь план, выдели ресурсы и иди брать. Волшебные заклинания тут ни при чём.

Краем глаза вижу, как его ужин заканчивается. Он провожает гостей. Проходя мимо моего столика, он на долю секунды замедляет шаг. Его взгляд скользит по тарелке с десертом, по мне — быстрый, сканирующий. Я читаю в нём без слов: «День рождения. Одна. Самостоятельная единица. Интересный актив.»

И он уходит, не оборачиваясь.

Я допиваю вино, плачу по счёту, оставляю чаевые — не из вежливости, а как премию за восстановленный порядок вещей. Выхожу на улицу. Ночь прохладна, как взгляд того незнакомца. Я чувствую приятную усталость как после качественной тренировки.

Сегодня я отстояла свой ужин. Завтра — новый день, новые рабочие проекты.

Мысль о незнакомце мелькает и отступает. Мир полон случайных встреч.

Глава 17. Диспозиция

Люся

Утро вторника начинается не с кофе, а с массовой истерики в общем чате филиала. Сообщения сыплются как из пулемёта.

«Людмила Константиновна, вас всех срочно в головной!»

«Говорят, приехал новый хозяин!»

«Это кто? Что за Горский?»

«Совет директоров переворот устроил?»

«Мне подруга из отдела кадров шёпотом сказала, что он жёсткий...»

Я отключаю уведомления. Паника — удел тех, у кого в портфеле одни дыры. Пять минут спустя приходит официальное письмо от секретариата председателя Совета директоров. Сухо и доходчиво: «В связи со сменой руководства Совета директоров АО «Северный Деловой Альянс» приглашаем Вас на расширенное совещание...» Время, место, дресс-код. Подпись: «Приёмная В.А. Горского».

Горский. Фамилия — ноль эмоций. Просто очередной топ-менеджер с буквой «Г», которых в этом бизнесе как блох на бродячей собаке. Я откидываюсь в кресле. Пусть паникуют вице-президенты. У меня квартальный отчёт лежит на столе, и он пахнет не страхом, а прибылью.

В головном офисе царит атмосфера ожидания расстрела. По коридорам снуют ассистенты с лицами, на которых написано «Мы все уволены». Вице-президенты, обычно развалясь в креслах, сегодня сидят, как на шпагах. Я прохожу мимо, ловя обрывки шепота: «...из Лондона...», «...акционеры в восторге...», «...говорит, шуток не понимает...».

Мой филиал — в топе. Мои цифры — чисты, как слёзы ангела. Поэтому я иду по коридору не как жертва, а как экспонат, который привезли на выставку успеха. На мне тёмно-синий костюм, который не просто сидит — он заявляет о моём праве здесь находиться. Моё оружие — не папка (цифры уже давно ушли наверх), а спокойное, почти скучающее выражение лица.

Конференц-зал «Альфа» забит до отказа. Я занимаю место в середине, не стремясь вперёд, но и не прячась сзади. Рядом бухается в кресло Анатолий Борисович, директор по рознице, мой давний оппонент с вечно потным лбом и комплексом Наполеона.

— Корнеева, — шипит он, не глядя на меня. — Готовились к встрече? Говорят, этот Горский любит сносить головы за малейшую описку.

— Я готовлюсь к совещаниям, а не к визиту палача, Анатолий Борисович, — отвечаю я, глядя прямо перед