Академия «Чёрный тюльпан» - Елизавета Мальчикова

— Или вопреки…

Пена слетала хлопьями, ветер подхватывал новые пузырьки и увлекал за собой. Егор не посмел больше ничего спрашивать. Ему больше не нужны новые пугающие ответы.

Глава 9 Друзья?

2025 год.

Отстранённый взгляд Аделаиды скользнул по высокой фигуре сына: он сидел крючком над листом бумаги и что-то усердно вырисовывал.

— Твои почеркушки опять будут валяться по всему замку? — спросила она, не скрывая брезгливости.

— Чем же ещё мне заняться здесь, Ида? — Спокойно ответил сын, не отрываясь от своего занятия. — Кстати, о занятиях… Ты был тайком на лекции по травничеству! — Аделаида подошла и резко выхватила листок.

На нём была изображена девушка с прямой чёлкой и вздёрнутым носиком. — Кто она?

Ден пожал плечами.

— Отвечай!

Её сын встал и упрямо посмотрел матери прямо в глаза; он больше не был тем маленьким мальчиком, который вздрагивал, а после замирал от материнского голоса, переходящего в крик, а иногда и в побои.

— На что именно тебе ответить, мама? — Ден схватился за край листка, потянул и оторвал половину.

— Это не тот образ, который должен быть у тебя в голове. — Аделаида прищурилась и порвала свою половину портрета на мелкие кусочки. Взгляд Дена проследил за каждым падающим клочком. Он легко подкинул их в воздухе, и обрывки оказались у самого лица Аделаиды.

— А что должно быть у меня в голове? Твои бесконечные претензии, вечно недовольное лицо? Ты ведь с детства кормила меня тем, что я недостаточно силён, недостаточно маг, недостаточно потомок…

Кучка малюсеньких кусочков завибрировала. Клочки начали метаться друг за другом; резко остановившись, они вспыхнули и рассыпались в пепел. Гневный взгляд голубых глаз метнулся с падающего пепла на лицо сына. Аделаида отвесила Дену хлёсткую пощёчину.

— Не смей использовать магию против меня.

Ден развернулся на пятках и вышел из своей спальни.

— И прекрати появляться на занятиях. Слова прозвучали будто под толщей льда. Голова снова начала раскалываться. Ноги сами принесли Дена на башенку над крылом для мальчиков. Плечом Ден надавил на резную декоративную арку, и та приоткрылась, открывая проход в небольшое помещение. Арка закрылась, и Ден тяжело выдохнул. Наконец он был там, где мать его не достанет. Это была его тайная комната, для которой он нашёл заклинание-невидимку в бесконечных заметках тёмного мага. Рухнув на гору бархатных подушек, он подложил руки под голову. Глаза зацепились за ярко-жёлтый лист, искусно нарисованный на потолочной фреске. Местами уже пошли трещины, где-то потрескалась краска, но от этого изображение огромного чёрного тюльпана на осенней подстилке стало казаться ещё прекраснее. Каким ты был, только родившись? Тёмно — фиолетовым? Иссиня — чёрным? Может, и вовсе чернильно — бордовым?

Выведенная Роза Берле, она, как и Ден, были обречены на вечное одиночество.

— А ты милый, когда грустишь.

Ден резко вскочил от девичьего голоса, еле слышного за стеной.

— Кто ты? — Он приоткрыл арку, но на другой стороне была только пустота.

— Я призрак этой академии, жаждущий расплаты… Бу-у! — Девчонка говорила нарочито угрожающим голосом, а после, не выдержав, звонко рассмеялась.

— Давно ты следишь за мной? — Арка закрылась, и Ден принялся сканировать стены.

— Недавно. Не напрягайся ты так. Сегодня профессор тёмных наук обучал нас подсматривать так, чтобы жертва не могла понять, кто и откуда за ней следит. Это так по-Джо-Голбервикски, не правда ли?

— Жертва? Джо-Голбервикски? Да кем ты себя возомнила? — Терпение Дена лопнуло, и он щёлкнул пальцами.

Со стороны девчонки послышался глухой стук, и она грустно выдохнула: — А ведь эту вазу мне мама подарила.

Отчего-то сердце Дена кольнуло, ему стало стыдно за себя. — Извини, — шепнул он.

— Ничего, сестра восстановит, она любит у нас спасать… Правда, разозлится не на шутку. Так, а ты кто? Я не видела тебя прежде.

— Никто. Подсобный рабочий, — выпалил Ден.

— А. Ну, да, и прячешься в тайной комнате, потому что неправильно скосил траву?

— Ага. Можно и так сказать.

— Увиливаешь? Ладно, давай секрет на секрет! — Никак не унималась девчонка.

«Не отстанет ведь», — подумал Ден и кивнул: — Давай.

— Что ж… — Она выдохнула, будто собираясь с мыслями. — Иногда я чувствую себя лишней, будто я белая ворона: слишком громко смеюсь, сначала говорю, потом уже думаю, а после смерти мамы сестра и вовсе стала мне надзирателем. Но отец упорно игнорирует это, и вот нас сослали в эту академию.

Ден расслышал, как всё озорство испарилось из голоса девчонки. Пленница, как и он.

— Это мой дом, я родился здесь, но родная мать сделала из моего дома тюрьму строгого режима. — А я сразу догадалась! — Победно воскликнула девчонка. — Ты очень похож на директрису.

— Я совсем не такой, как она! — Слова сами сорвались с губ жёстче, чем того хотел Ден.

Прошло несколько мгновений в тишине.

— Ты ещё здесь? — вкрадчиво спросил Ден.

— Угу.

Обиделась.

— Приходи сегодня на границу.

— Это запрещено. — Голос незнакомки чуть сник.

— А подсматривать вообще невежливо, но ты ведь это сделала.

Девчонка хихикнула: — Грешна, но не каюсь. И через несколько секунд раздалось смущённое: «Приду».

На границе, как всегда, бесновался шторм. Даже сейчас — в зимнее время года — он никак не мог оставить в покое и без того израненное побережье. Ден вглядывался в плотную стену дождя между островом утопленниц и берегом Чёрного моря. Что по ту сторону? Люди? Какие они? Там матери любят своих детей? Ден протянул руку, сливаясь с ледяным потоком воды, но быстро отдёрнул её, потому что расслышал весёлое: «Привет».

В полутьме волосы незнакомки казались медными; тонкие кудряшки пружинили у лица. Бледное лицо, увенчанное веснушками, казалось глотком яркой жизни в этой бескрайней и вечной полутьме. — Привет, это я, приведение из стен. — Девчонка уселась прямо рядом с Деном, их плечи задевали друг друга.

— Привет, — тихо ответил он.

— Какой ты огромный вблизи. Ой, извини.

Ден рассмеялся — весело и от души, впервые за долгие-долгие годы. — И, правда, язык без костей.

— Я Лиля. — Она поёжилась и накинула капюшон, но улыбка не сошла с её губ.

— Я Ден.

— Ты знаешь, в какой-то момент…

Но Ден уже не слушал её: слова утонули в кудряшках, которые непослушными языками пламени так и хотели коснуться весёлого девичьего лица. Новое чувство тёплым одеялом опустилось на душу Дена, но это была не любовь, а скорее ощущение родственной души, родного человечка, дружеских объятий. Хотя он никогда ни с кем не дружил — разве что профессор тёмных наук относился к нему чуть добрее, чем мать, но это точно была