Вне себя - Елена Букреева

Я не реагирую на его слова — все мысли витают вокруг попыток понять, как он тут оказался. Я наматываю кудрявую прядь волос на палец, сверля взглядом пространство перед собой, и даже не замечаю, что все это время он сверлит взглядом меня.

— А ты помнишь свои последние... кхм...

— Минуты жизни? — он усмехается, и усмешка эта не кажется мне весёлой. — Помню. Я ехал по ЗСД. Дорога почти пустая. Потом тачка начала вилять, я потерял управление. А затем вспышка. Она меня ослепила. Последнее, что я помню — ощущение боли, какое-то новое, вроде как и больно, а вроде и легко. В смысле, какое-то облегчение.

Я хмурюсь, внимательно его слушая. Что ещё за вспышка?

— Так или иначе, когда я открыл глаза, я уже оказался на подходе к дому. Я будто забыл о произошедшем. А затем встретил тебя. Я ни черта не помнил об аварии.

— Боря сказал, что сейчас во всем разбирается полиция, — вспоминаю я. — Я ничего не понимаю в машинах...

— Еще бы, — Влад обводит взглядом башни из пряжи, возвышающиеся над нами.

Я закатываю глаза и продолжаю:

— Но ты уверен, что ты просто взял и потерял управление?

— Не знаю. Я не уверен ни в чем, — сжав челюсти, Влад отворачивается. — Я сюда не за этим явился. Вообще-то, я хотел найти тебя в универе, чтобы помочь тебе загладить твой косяк перед Никитой. Или как там его. И выработать стратегию.

Одно только имя сразу же вытесняет все попытки разобраться, что произошло с Владом. Мои губы дрогают в улыбке, но уголки тут же опускаются вниз, когда я вспоминаю, что я натворила сегодня на лабораторной.

Боже, а теперь я сижу на полу в магазине и рассуждаю об этом с призраком. Или фантомом. Или кем-то ещё. Но уж точно не с живым, настоящим Владом, чью помощь я так жаждала получить.

— Стратегию? — я возвращаю внимание у серым глазам, так внимательно изучающим меня.

Порой Влад и сам смотрит на меня, как на призрака.

— Да. Пусть это будет пять шагов к твоему хлюпику.

— Пять? Ты думаешь, этого достаточно? И вовсе он не хлюпик!

— Ты хотела заполучить его до каникул? Пяти хватит. Хватило бы и одного, — Влад подмигивает, самодовольно улыбаясь и явно намекая на свой статус гуру пикапа. — Но твой сегодняшний косяк отбросил тебя назад. Придётся попотеть.

— И какова же цена? — голос мой дрогает.

Влад смотрит на меня исподлобья. Мы сидим друг напротив друга, между нашими телами нет и двух метров, наши ноги вытянуты и почти касаются друг друга, но мы в самом что ни на есть прямом смысле в разных мирах. Я не могу оторвать взгляд от него, все гадая, как он, такой настоящий, такой живой, может быть лишь проекцией самого себя? Как могут эти ссадины, эта лёгкая щетина и даже эти едва заметные катышки на его толстовке быть всего лишь иллюзией? И почему, почему его могу видеть только я?..

Наконец, он прерывает молчание, в котором мы рассматривали друг друга, как препарат под микроскопом, и едва слышно отвечает:

— Я уже сказал. Цена — ты.

Я сглатываю. Он же имеет в виду моё общество, да? И возможность говорить хоть с кем-то, пока его тело там, в больнице, борется за шанс ещё хотя бы раз быть услышанным и увиденным. Ну, конечно, он об этом. О чем же ещё?

Вот только переспросить я не успеваю. Колокольчик брякает на двери, а это значит, до нас наконец добрели первые покупатели.

И, как бы мне ни хотелось ещё немного посидеть здесь, в нашем маленьком и честном укрытии, я все же встаю.

— Давай, фея, иди. Спасай мир от нехватки ниток, — усмехается Влад.

— Это, вообще-то, пряжа, — отвечаю ему я.

— А есть разница?

Смиренно вздохнув, я прикрываю глаза и даю себе несколько секунд на то, чтобы собраться с мыслями и выйти к покупателям.

Мне просто надо к этому привыкнуть. Он, вероятно, никуда не денется.

И почему от мысли об этом в душе загорается надежда, а не страх? Будто бы я начинаю к нему привыкать...

Глава 8. Призраки и пончики

Мой бесконечный рабочий день заканчивается под песню «Sweater Weather» в исполнении The Neighbourhood, прерываемую лишь нескончаемым потоком мыслей.

Сегодня в магазине было всего три покупателя, а я устала так, будто весь Питер вдруг решил начать вязать. Хотя бывают и такие дни, особенно, когда в Интернете вирусится какой-нибудь новый тренд на вязаные изделия. Но этот рабочий день ничем не отличался от предыдущих. Поэтому у меня была чёткая цель: дописать курсовую и два реферата, переписать в тетрадь все пропущенные лабораторные и покончить, наконец, с долгами.

Но вместо этого я несколько часов подряд терроризировала Интернет, пытаясь отыскать там объяснение, почему ко мне приходит призрак человека, находящегося в коме. Правда, кроме безумных статей о загробном мире и телефона, по которому можно обратиться, если я или мой родственник болен шизофренией, там ничего не было. К счастью, и сам Влад больше не появлялся. Мне оставалось лишь поглощать гигабайты информации и с трудом сдерживать в себе желание вывалить все это на Борю и Катю. К концу дня я все же решила сдаться. Но только тогда, когда сама окончательно во всем разберусь. Когда буду уверена, что не схожу с ума.

Вот только как не сходить с ума, если тебя ежесекундно одолевают вопросы? Даже когда все эти бесполезные сайты изучены, когда голова уже закипает, я не могу перестать себя грызть. Мысли о Владе, о Никите, снова о Владе, об этой аварии, об универе... Я выдыхаю лишь тогда, когда стрелка часов доползает до девяти, и я вскакиваю из-за кассы, хватаю сумку и спешу на выход. Подальше от своих мыслей.

Подальше от себя.

Выйдя на окутанную вечерней прохладой набережную Мойки, я на секунду останавливаюсь и втягиваю носом смешавшиеся аппетитные ароматы из ближайших кафешек, речной воды и сырого асфальта (когда уже успел пройти дождь?). Этот запах скрадывает тревожность, и на короткий миг я успокаиваюсь, словно я снова вернулась в свою скучную вялотекущую жизнь.

Вот кораблики, каждый день проплывающие по Мойке и везущие десятки счастливых туристов. А вот женщина в дождевике, обвешанная баннерами с экскурсиями, приглашает прямо сейчас проводить закат на крыше. Или вот, например, парочка влюблённых — бросают в реку монетки, чтобы однажды снова сюда вернуться.

Все как всегда. Обычная среда.

Песня в моих наушниках