Цена предательства - Mya Fox

— И как это?

— Странно. — Она посмотрела на кружку, на остывающий чай, на огонь в печи. — И немного... легче.

Ночь опустилась на лес глубокая, тихая, звездная.

Луна светила в маленькое окошко, серебря пол, и в этом серебре сторожка казалась не убежищем изгоев, а уютным домиком из старых сказок.

Сириан закрыл дверь на засов, затушил лишние свечи, оставив только одну — у изголовья. Огляделся.

Кровать была одна. Старая, деревянная, с прогнувшимися досками и тонким тюфяком, набитым сухой травой. Они переглянулись.

— Я на полу, — сказал Сириан, доставая из угла охапку сена.

— Не надо, — ответила Лориэль.

Он замер.

— Что?

— Не надо на полу, — повторила она. — Кровать большая. Поместимся.

Сириан смотрел на нее, не двигаясь. В его глазах — темных, глубоких — отражался огонь свечи.

— Я не хочу, чтобы ты мерз, — сказала она. — И... — она запнулась, опустила глаза, — я не хочу быть одна. Сегодня. После этого разговора.

Он положил сено обратно в угол. Подошел к кровати, сел на край.

— Ложись, — сказал он. — Я посижу рядом.

— Сириан...

— Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. Если ты позовешь — я лягу. Если нет — посижу. Решай сама.

Она смотрела на него долго, очень долго. Потом подвинулась к стенке, освобождая место.

— Ложись, — сказала она.

Он лег. Осторожно, стараясь не касаться ее, не нарушать ту хрупкую границу, которую она установила. Но в тесноте старой кровати невозможно было не касаться. Его плечо прижималось к ее плечу, его рука — к ее руке.

Лориэль закрыла глаза. Она чувствовала его тепло — живое, надежное, как земля под ногами. Чувствовала, как бьется его сердце — ровно, сильно, в такт ее собственному.

— Сириан, — прошептала она.

— Ммм?

— Ты правда пришел в Вересковый Лог за мной?

— Правда.

— И ждал все это время? Пока я не замечу?

— Ждал.

— А если бы я не заметила никогда?

Он повернул голову, посмотрел на нее. В полутьме его глаза светились и ей казалось, что она видит в них звезды.

— Тогда я ждал бы дальше, — сказал он. — Я эльф. У нас много времени.

Она улыбнулась — сквозь слезы, сквозь боль, сквозь все, что было.

Она не ответила. Она просто придвинулась ближе, уткнулась носом в его плечо, и почувствовала, как его рука осторожно, почти невесомо, легла на ее спину.

Он прижал ее крепче, и они лежали так — двое изгоев в старой сторожке, под звездным небом, в лесу, который когда-то был их домом, а теперь становился домом снова.

Свеча догорела, погрузив комнату в темноту.

— Спокойной ночи, Лориэль, — сказал Сириан.

— Спокойной ночи, — ответила она.

И впервые за долгое время она уснула без кошмаров.

А в поселке, в новом доме, который еще пах свежей древесиной, Ингрид сидела у окна и смотрела на луну. Финн сидел рядом, держал ее за руку.

— Ты как? — спросил он.

— Устала, — ответила она. — Но... хорошо. Впервые за много лет — хорошо.

— Она простила тебя?

— Не знаю. — Ингрид покачала головой. — Но она выслушала. Это уже много.

Финн поцеловал ее в висок.

— Ты молодец, — сказал он.

— Я только учусь, — ответила она.

Огонь трещал, за окном шумел лес, а в новом доме, который достраивали к зиме, Ингрид писала письма дочерям.

«Розалинда, ты пишешь, что счастлива. Я рада. Твой муж — хороший человек, я это поняла, когда вы приезжали. Береги его. И себя. Жду в гости, когда родится внук.

Берта, твоя свадьба — через совсем скоро. Я приехать не смогу — дорога дальняя, а я уже не молода. Но я буду с вами сердцем. И дом, который мы строим, всегда будет открыт для тебя и твоего мужа.

Я остаюсь здесь. В Вересковом Логе. В доме, который строят для меня люди, которых я когда-то хотела уничтожить. Судьба — странная штука. Она дает шанс даже тем, кто его не заслужил.

Я попробую им воспользоваться.

Ваша мать, которая учится быть другой».

Она запечатала письма, положила на стол, рядом с букетом луговых цветов.

11 глава

Идея пришла Лиане в тот вечер, когда она сидела на крыльце и смотрела, как солнце садится за вересковые холмы.

Берта прислала письмо — короткое, скомканное, пахнущее духами: «Мы с Эдгаром хотели бы обвенчаться там, где ты нашла своё счастье. Если ты не против. Если мы не чужие. Твоя сестра, которая хочет стать тебе ближе».

Лиана перечитала письмо трижды. Потом подняла глаза на Кэйлема, который сидел рядом и чинил детскую игрушку.

— Берта хочет венчаться здесь, — сказала она.

— Здесь? — Кэйлем поднял бровь. — В Вересковом Логе?

— Она пишет, что хочет быть ближе.

Кэйлем отложил игрушку, посмотрел на жену.

— А ты хочешь?

— Я хочу, чтобы у неё был хороший день, — ответила Лиана. — Она не виновата в том, что сделала её мать. И она... она пыталась. Всё это время. Писала мне, интересовалась детьми, присылала гостинцы. Я отмахивалась. Думала, что она просто хочет быть в курсе. А она, может быть, просто хотела быть сестрой.

— Тогда скажи «да», — просто ответил Кэйлем.

Лиана улыбнулась и написала ответ.

Через месяц в Вересковый Лог потянулись гости.

Сначала приехала Берта — с женихом, молодым человеком по имени Эдгар, который оказался тихим, застенчивым и смотрел на неё с таким обожанием, что даже суровый Гром одобрительно хмыкнул. Они поселились в доме Лианы, в той самой комнате, где когда-то жила Ингрид, — теперь она была отделана заново, с окнами на вересковые холмы и большим букетом свежих цветов на столе.

— Здесь так красиво, — сказала Берта, выглядывая в окно. — Я и представить не могла.

— Здесь было пепелище, — ответила Лиана. — Когда я приехала в первый раз.

— И ты не уехала?

— Мне некуда было ехать. А теперь... теперь это дом.

Берта взяла её за руку.

— Я рада, что ты позволила нам приехать, — сказала она. — Я знаю, что мама сделала... что она хотела сделать... Но я не она. И я хочу, чтобы ты знала: я всегда считала тебя сестрой. Даже когда молчала.

Лиана не ответила. Она просто обняла Берту — впервые за много лет — и почувствовала, как та дрожит.

— Всё хорошо, — сказала Лиана. — Ты здесь. И это главное.

Через три дня после Берты в поселок вернулись Лориэль и Сириан.

Они пришли на рассвете, когда трава ещё была мокрой от росы, а туман стелился над холмами молочной пеленой. Лориэль шла впереди, Сириан —