Инферниум - Кери Лейк

-Почему Фаррин? Зачем ждать ее столетиями?

-Сначала Сириса пыталась убить Клавдия, чтобы пробудить Летифера, и Фаррин была бы лучшим подарком, чтобы завоевать обожание ее возлюбленного. Доставить Мет'Лазана, который еще не отошел в загробную жизнь? Который все еще жил и дышал жизненной силой. Действительно, какой подарок! Но ее месть станет двойной после того, как Клавдий лишит ее души. Твой отец должен был умереть, чтобы освободить ее, поскольку это проклятие несвязанных. И поскольку ты был единственным существом, достаточно могущественным, чтобы уничтожить Клавдия, Сириса нашла убежище в теле Фаррин. Твоя неподкупная любовь к ней послужила катализатором освобождения Сирисы.- Она уставилась на ключ у себя на ладони, поглаживая большим пальцем с длинным ногтем лицо демона, выгравированное на его луке. -К сожалению, моя сестра недооценила мою мстительную натуру.

-Как Летифер был погружен в сон?

-Твой отец пришел ко мне много веков назад, в благородном стремлении изгнать зло Летифера, зная, что я стремилась отомстить за украденный ключ. Я состряпала яд, очень похожий на тот, что был дан твоей дорогой Фаррин, и он вонзил его в череп зверя. Взамен я попросила только, чтобы он вернул мне ключ. Но его доброе и праведное сердце не могло передать такую власть ведьме, и поэтому я навечно поработила его в Эрадию и к Летиферу.

-Если это был ключ, который ты искала все это время, почему я должен был вернуть сердце?

Улыбка старой женщины стала еще шире.

-Похоже, я недооценила твою любовь к этой женщине и твою преданность небесам. В конце концов, что это за герой, который передает ключ от бесплодного мира ведьме?

-Из тех, кто не предпочтет никого другого женщине, которую любит.

С мрачным смешком она попятилась от меня, прямо в пламя.

68

ФАРРИН

-Фаррин.

Голос звал меня из темноты, и я открыла глаза в тусклом свете комнаты.

Я огляделась по сторонам. Окна вдоль стены, темный и унылый мужской декор, куполообразный потолок наверху и шкаф напротив меня.

Комната Иерихона.

Ахнув, я откинулась назад, мой позвоночник врезался в спинку кровати.

Нахлынули воспоминания. Длинные серые коридоры. Вдова в лесу. Мой отец. Веспир. Маленький мальчик. Иерихон в цепях.

Нахмурившись, я дотронулась пальцами до щеки, где под ними проходил шрам.

-Это не заживет полностью. Я пытался.

Голос донесся из теней, и я подняла взгляд, чтобы увидеть Иерихона, выходящего из них.

Мое сердце переполнилось при виде его в черной рубашке на пуговицах и слаксах, его внушительного присутствия, заполнившего комнату. Великолепное облегчение, от которого по моему затылку пробежала волна паники. Был ли он вообще реален?

-Мы ... все еще в лабиринте?

-Нет.

Я огляделась вокруг, гнетущее чувство предательства поселилось у меня под кожей.

-Как ты можешь быть уверен?

-Я закрыл портал.

Странное чувство внутри подсказало мне, что это плохо, но сначала я не могла точно определить, почему.

Жжение у меня в горле. Черный дым. Призрачный призрак. Черная жидкость.

-Но твой отец... он дал мне эликсир.

Засунув руки в карманы, он обогнул край кровати и сел рядом со мной.

-Сердце было уничтожено. Я обменял твою душу на ключ от Эрадьена.

Я отшатнулась от этого, хмуро глядя на него в ответ.

-Что это значит? Ключ к уничтожению? В смысле, как его открыть?

-Да.

-Кому?

-Венефике.

Я покачала головой, пытаясь осознать то, что он только что сказал.

-Васжаго назвал ее черной ведьмой. Ты отдал ключ ведьме?

-Ключ оставался у нее в течение нескольких столетий, прежде чем его украли. Она ни разу не попыталась открыть портал. -Его челюсть напряглась, взгляд стал напряженным. -Не заблуждайся, Фаррин, я бы вручил судьбу всех пяти королевств самому Люциферу, если бы это означало твое спасение.

Тон его голоса был решительным и непримиримым.

Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда я осознала это.

-Итак ... я все еще жива? О Боже, я ведь не призрак, правда?

Черты его лица лишь немного смягчились.

-Нет. Ты не призрак. И да, ты очень даже жива, к моему великому облегчению .

С дрожащим выдохом я кивнула.

-Ладно, итак, мы сбежали из лабиринта. Ты вернул меня к жизни после смерти. И портал закрылся. А что с мальчиком?

-Он здесь. В безопасности.- Иерихон издал стон. -Играет с собаками, как будто они щенки. -Его губы дернулись, как будто он мог улыбнуться. -Мой сын. Наш сын.

Мне пришлось обмозговать это. Принять тот факт, что я была его возрожденной матерью. Даже если это было другое тело, перенесшее муки его рождения, он был моим.

-Могу я увидеть его?

-Скоро, да. Я хочу, чтобы у тебя было немного времени, чтобы привыкнуть. -Он потянулся к моей руке, поднося ее к губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев. -Это слишком много, чтобы принять.

У меня вырвался импульсивный смешок, который перешел в слезы, и он потянулся к моей руке, озабоченно нахмурив брови.

-В чем дело?

Покачав головой, я вытерла упавшую слезу.

-Это слишком много. Я не знаю, что со всем этим делать. -Я отвернулась от него, и еще больше слез скатилось по моим щекам. -Я должна была ...- Слова отказывались слетать с моего языка, и я судорожно сглотнула. Потрясенная, я уставилась на свои руки – те же руки, которые вонзили нож в Веспир. Я убила ее. Я была ее убийцей. -Веспир ...

Он сжал мою руку, его взгляд был нестареющим приливом синевы, который послал спокойствие через меня.

-Это займет некоторое время, Фаррин.

Проведя рукой по щеке, я вытерла слезы.

-Я бы хотела … Я могла бы... что она могла бы выбраться.- Образ ее глаз, измученных страхом и печалью, эхом отозвался в моей голове, и на меня навалилась невыносимая тяжесть, поскольку все события, которые я еще не обработала, обрушились на меня. И я сломалась. Я, блядь, сломалась.

Мое тело скользнуло по кровати, Иерихон притянул меня к себе на колени, его невероятно сильные руки крепко обхватили меня. В то время как я чувствовала себя там в безопасности, чувство вины разрасталось в моей груди, вытесняя воздух из моих легких. Еще одна вспышка воспоминаний, которые казались более отрывочными, более неопределенными, проскользнула перед моими глазами. Лежу рядом с Элионом на твердом бетоне, в темноте. Чувствую, как мое тело ускользает прочь. Держа Элиона так крепко, как только могла, пока чернота не