Анатомия обмана - Татьяна Ларина

объявлял пятнадцатиминутный перерыв, я бросилась к выходу, чтобы опередить остальных и не попасть в давку. Выбежав в холл, я оглянулась по сторонам: куда теперь? Налево – кафетерий, направо – выход со сцены. Туда.

Мне удалось нагнать Богомолова как раз в тот момент, когда он поворачивал ручку двери в небольшое помещение, похожее на гримерку. Мужчина отшатнулся от неожиданности, и на краткий миг на его лице показался испуг, но уже в следующее мгновение оно вновь стало безразличным.

– Нам с тобой не о чем разговаривать, – сухо произнес он. – То, что ты устроила в зале… Хм… выставила себя на посмешище. Постыдилась бы.

– Не мне нужно стыдиться. Почему вы мне соврали о том, когда познакомились с Мариной?

– Это снова допрос?! Я позову охрану, и тебя мигом вышвырнут отсюда! – потерял терпение Богомолов и повысил голос.

– С какой стати?! Я имею полное право здесь находиться, – я схватилась за свой бейдж участника и сунула ему под нос.

– Полоумная!

В этот момент послышались чьи-то шаги. Богомолов резко схватил меня под локоть и затащил в комнату. На долю секунды я решила, что моя судьба предрешена: сейчас он меня задушит, спрячет мое тело за большим кожаным диваном у стены и оставит до конца конференции, пока не прикажет своим людям, чтобы те избавились от трупа… Но нет. Павел толкнул меня к стене, сам встал напротив, фактически пригвоздив своей массивной фигурой, и прошипел мне в лицо:

– Я не желаю проблем. Если по твоей вине на мою репутацию падет тень, я тебя уничтожу…

– Если вы мне хоть что-нибудь сделаете, я закричу! Все увидят, что вы пытались меня убить!

– Убить?!

Богомолов с силой меня отшвырнул, не удержавшись на ногах, я рухнула на пол. А ведь при нашей первой встрече он вел себя совсем иначе. Больше не осталось ни выдержки, ни хладнокровия. По сути, сейчас мне было нужно раздобыть любую частичку его ДНК, и можно делать ноги. Но как?! Нельзя же просто наброситься человеку на голову и выдрать у него клок волос или заставить остричь ногти.

– Убирайся к черту! И что бы я больше тебя не видел! Не смей приближаться ни ко мне, ни моей жене, ни к компании! – Он отвернулся от меня, провел рукой по своим блестящим черным волосам и, шумно выдохнув, сел в кресло напротив зеркала. – Стерва. Вот стерва.

Я медленно поднялась, наблюдая, как Богомолов достает из кармана пиджака небольшую изящную расческу, проводит ею по передним прядям и убирает обратно. Вот оно!

– Извините. Вы правы. Я махнула лишнего, – виновато проговорила я, подходя к Павлу. – Сама на нервах последнее время… Просто я в таком тупике, что подумала, вдруг вы сможете мне помочь…

– Ничем я тебе не помогу. Баста! Дверь позади тебя!

– Хорошо-хорошо… Я уйду, и вы меня больше не увидите. Извините.

– А? – Богомолов сел в пол-оборота и с прищуром посмотрел на меня. Он явно не купился на мое раскаяние.

– Не хочу идти с вами на конфликт. Я с самого начала выбрала неправильную тактику, хотела надавить на вас. Мне просто казалось, что вы могли мне не все рассказать, поэтому я снова решила с вами встретиться.

– Нечего мне добавить. Все. Убирайся. Через пять минут мне нужно возвращаться в зал.

Богомолов снял пиджак и повесил его на спинку кресла. Оставалось только подойти ближе и незаметно достать из кармана расческу.

– Хорошо, я уйду… ой… – Я коснулась ладонью лба, закрыла глаза и чуть пошатнулась.

– Что за спектакль? – недовольно бросил он.

– Можно воды? Мне нехорошо…

– Прекрати эту дешевую клоунаду!

С протяжным стоном я осела на пол. Тут Богомолов не выдержал и подошел ко мне. Он опустился на корточки и поднял мое лицо за подбородок.

– Ты побледнела…

– Сахар упал. Бывает, – соврала я.

– У тебя диабет?! Нужен укол?! Лекарство с собой? – засуетился он, чем почти меня растрогал.

– Все в порядке. Глоток воды и шоколадку или кусочек сахара.

– Хорошо. Садись.

Богомолов помог мне подняться и усадил на свое кресло, а сам повернулся к небольшому холодильнику, распахнул его и стал вытаскивать какие-то шоколадки. Пока он не видел, я сунула руку в карман его пиджака. Не было времени, чтобы снять волоски, поэтому я быстро спрятала расческу себе за пояс брюк.

– Мне уже лучше. Спасибо, – сказала я, мечтая лишь о том, чтобы поскорее отсюда убраться.

– А сахар? – непонимающе уставился на меня Богомолов.

– Видимо, дело было в другом. Наверное, в духоте. Я, пожалуй, выйду на улицу. Спасибо. И… извините.

Я поспешила к двери, но не успела взяться за ручку, как Богомолов преградил мне путь.

– Я не повелся на твой спектакль, – прогремел он. – Что это было?!

– Ничего. Честно. – Я выставила перед собой руки, словно пыталась защититься. – Слушайте, это была ошибка – приходить сюда. Давайте я просто уйду…

– Может, если бы время не поджимало, я бы с тобой разобрался, но сейчас мне не до тебя. Только учти, не суй нос в мои дела. После твоего визита в мой офис я как следует пораскинул мозгами, проконсультировался с юристами и понял, что ты мне не угроза. Ты ничего мне не сможешь сделать, разве что кровь попортить, но это я переживу, а вот ты – вряд ли.

Богомолов отшагнул, давая мне достаточно пространства, чтобы выскользнуть из помещения. Не оглядываясь и не обращая внимания на взгляды людей вокруг, я побежала к выходу, по пути пытаясь дозвониться Илье, чтобы узнать, где он припарковался.

– Буду у главного входа через минуту, – резко сказал он и отключился.

Мне действительно не пришлось его ждать: как только я оказалась на улице, знакомая машина выскочила из-за поворота и с визгом затормозила. Передняя дверца со стороны пассажирского сиденья открылась, и я запрыгнула в салон. Илья газанул, а потом шумно выдохнул:

– Я волновался. Ты в порядке?

– Да, все хорошо, правда наговорила Богомолову всякой дичи. Он догадался, что я пришла не просто так. Сегодня с импровизацией не вышло.

– Догадался?! Он тебя не тронул?! Ничего не сделал?!

– Только нагрубил.

– Вот сволочь…

– Я сама спровоцировала, но мне было нужно как-то с ним законтактировать. Ну ты понимаешь?!

– Лучше бы пошел я, – процедил Илья.

– Пойдешь, когда мы получим