Анатомия обмана - Татьяна Ларина

вечеру – чересчур поздно, как мне казалось, поэтому я не ответила, чтобы его проучить. На самом деле во мне теплилась надежда, что он явится сам, признает, что был неправ, и мы страстно помиримся, однако, этого не случилось. Когда утро целиком вступило в свои права, я поняла, что сама сглупила, могла бы взять трубку…

Отчаявшись уснуть и понимая, что скоро нужно выезжать в Москву, я сварила кофе, сделала пару будербродов и села на подоконник в комнате. Дом Ильи сейчас скрывали пышные зеленые кроны деревьев. Я больше не могла, как раньше, видеть окна его квартиры, но мне эгоистично хотелось верить, что он так же не сомкнул глаз. Сейчас моя обида уже не казалась такой большой. Откровенно говоря, на его месте я бы тоже вряд ли удержалась, чтобы не взглянуть в телефон. Возможно, если бы мы столько времени не отмалчивались, а с самого начала поговорили бы откровенно обо всем, что чувствуем, вчерашней ссоры и не случилось бы. И пусть меня все еще задевало недоверие Ильи, я понимала его ревность. Может быть, еще один день в разлуке пойдет нам на пользу и вечером мы спокойно поговорим? Прямо из Москвы поеду к нему – решила я и отправилась в душ.

Дорога до столицы оказалась очень трудной. Где-то на середине пути меня начало клонить в сон. Кофе уже не помогал, пришлось купить вредный сладкий энергетик. На этом искусственном топливе организма я добралась до офиса, но голова казалась чугунной.

Босс пригласил меня в переговорную, где с документами ожидал наш новый клиент. По пути Петр Алексеевич стал рассказывать о нашем заказчике, и уже тогда у меня появились недобрые подозрения, которые подтвердились, как только передо мной распахнулась дверь в зал.

Игорь поднялся с места, чтобы меня поприветствовать. Широко улыбаясь, он протянул мне руку, но я воздержалась от рукопожатия, чем смутила начальника. Петр Алексеевич стал извиняться и, нервно посмеиваясь, объяснять, что я просто растерялась, поэтому не сообразила поздороваться нормально.

– Все в порядке, Петр Алексеевич, мои намерения сотрудничать с вами и Эвелиной не изменились, – сообщил Игорь, и, покосившись на меня, добавил: – Я слышал о профессионализме вашей сотрудницы, поэтому мне принципиально работать именно с ней.

Петр Алексеевич моментально зарделся. Он вскинул голову, выставил вперед грудь и стал похож на самодовольного индюка. Я могла предугадать, что сейчас начнутся рассказы о том, как его фирма превратилась из захудалого бюро переводов в солидную компанию.

– Это все чушь собачья! – выпалила я и указала пальцем на Игоря. – Он никакой не клиент. Игорь – мой бывший, только поэтому ему принципиально работать именно со мной. И вообще, его завод, насколько мне известно, не нуждается в услугах переводчика…

– Ошибаешься! – остановил мою речь Игорь. – У нас иностранное сырье и поставщики.

– И что?! Так много документов на английском?!

– Эвелина, прошу… – вклинился Петр Алексеевич и, нахмурив свои кустистые брови, обратился к Филатову: – Игорь Михайлович, так ваш приезд к нам – это злая шутка, чтобы увидеть Эвелину?

– Нет. Я действительно готов заключить с вами договор. И условия будут те же, что мы утвердили.

– Хм… Ну тогда, – мой начальник развел руками и перевел взгляд на меня, – тебе придется взять это задание.

Я прикрыла глаза, глубоко вдохнула, задержав ненадолго воздух в легких, и медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

– А вы не можете поставить эту задачу кому-нибудь другому?

– Главное условие договора – ты. Иначе сделки не будет, – заявил Игорь.

– Эвелина, я против того, чтобы вмешивать в работу личные отношения. И мне очень не нравится вся эта ситуация. Тем не менее, бизнес есть бизнес. Если сейчас мы не подпишем договор, и окажется, что из-за тебя зря потратили столько времени, то я буду вынужден пересмотреть распределение заказов и твою возможность работать удаленно. Я начинаю думать, что работа вне офиса пагубно сказывается на твоем чувстве ответственности.

– Хорошо. Я согласна.

Дальше все было как в тумане. Бумаги. Подписи. Улыбки. Рукопожатия. Я не хотела во всем этом участвовать, но была вынуждена, чтобы не потерять место.

– Какие документы нужно перевести? – спросила я у Игоря, не глядя на него.

– Они у меня в машине. Можем спуститься на стоянку, там я их тебе передам…

– Нет, Игорь Михайлович, будьте добры принести все бумаги в офис, тем более вы говорили, что документы конфиденциальны. На стоянке такие дела не делаются, – неожиданно возразил Петр Алексеевич.

– Хорошо, – недовольно пробурчал Игорь и выскочил из переговорной, хлопнув дверью.

Петр Алексеевич провел рукой по своим редким волосам и шумно выдохнул. Еще пару минут назад я была зла на него за то, что он фактически меня продал, а теперь стало его жаль… а еще стыдно.

– Извините, что так вышло, – виновато произнесла я.

– Я правильно сделал, что не отпустил тебя с ним на стоянку?

– Да. Спасибо.

– Хорошо. Мне не нравится вся эта ситуация, Лина. Очень не нравится. – Петр Алексеевич откинулся на спинку кресла, и оно жалобно простонало под его весом. – Я не в том возрасте и не в том положении, чтобы участвовать в подобных разборках между своей сотрудницей и ее парнем.

– Он не мой парень, – возразила я.

– Неважно, – отмахнулся начальник.

– Да…

– Послушай, если хочешь, иди в мой кабинет. Я заберу у этого щеголя бумаги, а ему скажу, что отправил тебя по делу.

– Вы правда это сделаете? – удивилась я. – А как же «главное условие договора»?

– Главное условие, что ты выполнишь перевод. Это никак не связано с тем, кто заберет у парня бумаги.

– Спасибо! – я широко заулыбалась, еле сдерживаясь, чтобы не броситься начальнику на шею. В очередной раз он шел мне навстречу и выручал в трудную минуту.

– Эвелина, ты очень хороший, ценный сотрудник, поэтому меня ни капли не смутило, что эти ребята захотели именно тебя. Их предложение действительно очень щедрое, и обещанный гонорар станет компенсацией того, что я поучаствовал в этом спектакле. Что касается самого Игоря Михайловича… то он тебя любит. Это видно невооруженным взглядом. Решать, конечно, тебе, и я не знаю, что там между вами происходит…

– Петр Алексеевич, ничего между нами не происходит. Он соврал, что порвал со своей невестой и, когда мы уже были вместе, продолжал жить с ней, – призналась я, чувствуя, что должна сказать начальнику правду.

– Подлец! –