Анатомия обмана - Татьяна Ларина

– Лина!

Увидев, что мне нехорошо, Илья подлетел ко мне и, аккуратно, одной рукой придерживая за плечо, вторую подложив под затылок, уложил меня на подушку.

– Ты совсем побледнела! Тебе стало хуже? Я позову врачей!

– Нет! – резко возразила я. – Мне плохо, потому что ты мне не веришь.

Илья наконец-то посмотрел мне в глаза – долго, открыто, не пытаясь спрятаться от моего взгляда. Именно в этот момент мы поняли друг друга. Слова оказались не нужны. Иногда молчание работает лучше…

– Просто я очень боюсь тебя потерять, – тихо произнес он. – И да… надумал себе…

– У меня ничего нет с Игорем. Я собиралась рассказать тебе о нем, но не по телефону, а лично, когда вернусь, только не вернулась.

– Я чуть не сошел с ума, когда узнал, что ты попала в аварию. – Илья присел на край койки и осторожно, чуть касаясь, поцеловал меня в макушку. – Нам сказали, что тебе ничего не угрожает, но я все равно не находил себе места, пока не приехал в больницу и не увидел тебя.

– Илья… – я улыбнулась и прижалась к нему.

По моей щеке покатилась слеза. Илья сначала и не заметил, что я плачу, но потом почувствовал, что я промочила его футболку. Он отстранился, взглянул на мокрое пятно, а потом на меня.

– Почему ты плачешь? – испугался он.

– Сама не знаю… Наверное, потому что больше нет сил. Я устала бороться, Илья, и поняла это именно сейчас, когда испугалась, что ты меня оставишь.

– Я тебя не оставлю. Ни за что. Ты даже не представляешь, как много для меня значишь. Я тебя…

– Послушай, давай оставим наше расследование? – я специально его перебила, потому что не хотела слышать того, что он собирался сказать. Не здесь, не сейчас. Для такого признания должен быть особый момент, и тем более пусть оно случится не в больничной палате под воздействием эмоций.

– Оставим расследование? – переспросил Илья.

– Да. Мне нужно было оказаться на грани смерти, чтобы осознать, как сильно я хочу жить. Я устала изо дня в день находиться в постоянном поиске правды, которая вечно ускользает.

– И чего же ты хочешь? – нахмурился Илья.

– Тишины, спокойствия, быть с тобой… Нам обоим нужна передышка.

– А как же твой папа? Марина? – Илья отстранился, пересел на стул у койки и взял в ладони мою руку, давая почувствовать, что он все равно рядом.

– Знаю… Я не собираюсь сдаваться, но… может быть, позже мы вернемся к расследованию, а пока давай просто будем вместе? В последние недели мы отдалились друг от друга и знаешь… именно это сейчас больше всего меня тревожит.

Илья помолчал, потом поднес к губам мою руку и нежно поцеловал в ладонь. Я чувствовала, что он хочет что-то сказать, наверное, возразить… и все же Романов не стал со мной спорить. Он кивнул и сразу сменил тему, начав рассказывать про Алиску, которой ничего не сказали о моей аварии, чтобы не напугать. Девчушка осталась у бабушки еще на пару недель. А еще поведал о новых соседях из квартиры напротив, которые повесили на лестничную площадку видеокамеру. Илья решил, что они нечисты на руку и боятся грабителей или разборок. Я же успокоила его, ведь будь его новые соседи богачами или ворами, вряд ли стали бы покупать двушку в его доме.

Вскоре в палату вернулась мама. Сначала она нерешительно заглянула в приоткрытую дверь, но, увидев, что внутри царит мир, вошла. По ее лицу стало понятно, что она рада тому, что у нас все хорошо. Действительно, моя авария послужила во благо – мама заметно потеплела к моему парню.

Я рассказала ей все без утайки и про Игоря, и про его план вернуть меня. Не хотелось больше недомолвок. Пусть все знают, в какой ситуации я оказалась по вине бывшего.

– Лина, я сомневалась говорить тебе или нет, но раз мы решили быть полностью честными друг с другом, то тоже хочу признаться… – мама выдержала паузу и продолжила: – На следующий день после того, как ты здесь оказалась, я столкнулась у регистратуры с Михаилом Филатовым. Он настаивал на том, чтобы тебя перевели на этаж, где лежит Игорь. Там одноместные палаты уровнем выше. Тебя же скоро переведут в общую палату на шесть человек.

– Не нужно меня никуда переводить по блату. К черту их подачки! – выругалась я.

– Да, я так и сказала, точнее не совсем так… Поблагодарила, но отказалась. Тебе я ничего не сказала, – мама обратилась к Илье и снова посмотрела на меня. – Мне показалось, что вся эта суета с переводом в платную палату – это как-то некрасиво…

– С чего Михаил Сергеевич вдруг решил обо мне так заботиться? Помнится, в Романовце он наоборот настаивал, чтобы я прекратила общение с его сыном…

– Как я поняла, Игорь откровенно поговорил с отцом, и тот снова его поддержал.

И я, и мама заметили, как напрягся Илья. Следовало срочно разрядить обстановку. Ведь то, что мне Илья поверил не гарантировало, что он не учинит новые разборки с Филатовыми.

– Пусть думают, что хотят. – решительно произнесла я. – У нас с Ильей все хорошо, мне нужен только он. Скоро они это поймут и оставят нас в покое.

***

Я провела в больнице две недели. Уже на следующий день после того, как мы с Ильей помирились, меня перевели из бокса в обычную палату. Я активно шла на поправку, но врачи хотели еще за мной понаблюдать. Мама вернулась в Романовец, где успокоила бабулю, а Илья остался в Москве. Он навещал меня каждый день и, как только наступали часы посещения, уже был в моей палате. Я ловила на себе завистливые взгляды соседок и даже немного ревновала, когда видела, как они флиртуют с моим парнем.

Несмотря на то, что мы с Игорем лежали в одной больнице, я ничего о нем не слышала и не встречала ни его, ни его родных. Откровенно говоря, меня страшила мысль, что я могу нечаянно с ним столкнуться, поэтому день выписки стал особенно желанным. Как же мне хотелось поскорее убраться из этого места, вернуться домой, увидеть бабушку и маму, встретиться с Алиской.

Я собралась еще с вечера, чтобы утром