Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Се Юй бросил взгляд на Чжун Цзе, понимая, что любая случайная фраза может спровоцировать очередную ссору с этим придурком:

— Вы ешьте, я пойду к себе.

Приняв душ, Се Юй открыл групповой чат Хэйшуй-стрит, который назывался «Никаких драк и смертоубийств». Там накопилось уже несколько сотен сообщений. Найдя пару уведомлений с упоминанием своего имени, он открыл их.

[Матушка Лэй]: @XY, я прибралась в твоей комнате. Будет время на каникулах — приезжай к нам погостить на пару дней. Тётя Мэй и Далэй постоянно о тебе спрашивают.

[Принц шашлычной — Лэй]: Мам, ты когда успела прибраться? И с каких это пор у нас появилась свободная комната?

[Матушка Лэй]: Твоя комната. Я навела там порядок, а ты на время приезда Се Юя переберешься спать на чердак.

[Принц шашлычной — Лэй]: ...

[Принц шашлычной — Лэй]: Ну ты точно моя родная мать.

И хотя тётя Лэй настойчиво звала его в гости, Се Юй не планировал оставаться у них на ночлег, решив просто выбрать день и зайти пообедать.

В отличие от особняка семьи Чжун, где к Новому году заказывали дорогое пиротехническое шоу, на Хэйшуй-стрит праздничная атмосфера ощущалась в каждой мелочи.

Когда Се Юй вышел из машины, в переулках вовсю резвились дети. Они бегали друг за другом с пачками петард в карманах, бросая их под ноги с веселым смехом и взрывами.

Позавчера выпал небольшой снег, но к сегодняшнему дню дороги уже очистились, и лишь на крышах домов ещё лежали белые шапки.

На памяти Се Юя снег в городе А выпадал довольно редко. Несколько лет назад Чжоу Далэй силой вытащил его на улицу лепить снеговика.

Се Юй тогда поморщился:

— Это ещё что за девичьи нежности?

— Ну это же настоящий снег! Я его за всю жизнь ни разу не видел! Пошли, слепим хотя бы маленького.

В итоге Се Юй присел на корточки, слепил плотный снежок и запустил им прямо в затылок Чжоу Далэю:

— Сыграем во что-нибудь другое.

Дома на Хэйшуй-стрит стояли вплотную друг к другу. У каждых дверей были наклеены традиционные праздничные надписи. У большинства соседей они гласили: «Семейное счастье» или «Благополучие во всем». Но когда Се Юй подошел к своему подъезду, он увидел Чжоу Далэя, который стоял на стремянке и помогал матери клеить листы. На них красовались четыре одинаковых иероглифа: «Деньги текут рекой».

А на горизонтальной полосе было выведено: «Разбогатеть по-крупному».

— ...

Се Юй остановился. Эта картина вызвала у него улыбку. Он достал телефон, сделал снимок и отправил его Хэ Чао.

Хэ Чао ответил почти сразу:«Очень креативно».

«Передай нашей маме поздравления с Новым годом и пожелание богатства».

Се Юй напечатал: «Ты как?»

«Договорились встретиться на следующих выходных».

«Я в порядке. Думаю, встретиться действительно стоит».

Чжоу Далэй ещё издалека заметил приближающегося Се Юя. Закончив работу, он спустился со стремянки. Из квартиры донесся голос тёти Мэй, которая давала наставления домашним:

— ...Только помните: при Се Юе о результатах экзаменов ни слова...

Все они знали, сколько баллов набрал Се Юй на этой сессии.

Чжоу Далэй слушал мать вполуха.

И хотя в школе на Хэйшуй-стрит Се Юй всегда учился хорошо, уровень преподавания там был крайне низким — английский язык в средних классах преподавали по программе начальной школы. Город А был крупным мегаполисом с жесткими требованиями, поэтому неудачи Се Юя после переезда казались ребятам вполне естественными.

— Ты меня слышишь? — тётя Лэй легонько хлопнула сына по плечу. — Я с кем разговариваю?

— Да слышу я, слышу, — пробормотал Чжоу Далэй. — Просто...

Он замолчал, не закончив фразу.

После того как он случайно установил ту глупую игру про Короля задач и получил там звание «Упрямого железа», он всерьез подумывал удалить её, чтобы освободить место на телефоне.

Но удаление приложения оказалось непростым делом. Стоило ему нажать кнопку удаления, как на экране появилось сообщение с просьбой подумать ещё раз и не бросать учебу.

В итоге он оставил игру и как-то раз ради интереса решил посмотреть за тем, как решает задачи загадочный пользователь под ником «X».

Тот щелкал сложные задания с невероятной скоростью, но больше всего Далэя поразил его почерк.

В приложении для записи развернутых ответов была функция виртуального черновика, где можно было писать формулы прямо на экране телефона пальцем.

И эти каракули показались Чжоу Далэю до боли знакомыми.

Он вспомнил свой недавний телефонный звонок Се Юю.

Конечно, он не был уверен до конца и понимал, что это может быть простым совпадением, но в глубине души у него зародилось смутное подозрение.

*Когда Се Юй поднялся в квартиру, у тёти Мэй уже собралось много гостей.

После плотного обеда все мужчины уселись за стол играть в маджонг.

— Ты что, все эти дни даже ларек свой не закрывала?

— Да сейчас самый сезон! Все соседние точки закрылись на праздники, так что весь поток покупателей пошел ко мне. Решила ещё пару дней поработать, — тётя Лэй сделала ход костью. — Четыре кана!

Се Юй раньше часто помогал им в лавке. Посмотрев на часы и поняв, что времени ещё много, он похлопал Чжоу Далэя по плечу:

— Всё ещё в пять открываетесь?

Далэй не отреагировал. Лишь после второго хлопка он встрепенулся:

— А? Да нет, не нужно... Тебе сегодня помогать не надо.

— О чём ты задумался? — спросил Се Юй.

Чжоу Далэй мысленно ответил: «О том, как безумен этот мир».

В шашлычной было очень шумно. Из-за зимних холодов родители Далэя установили большой брезентовый тент на пустыре рядом с палаткой.

И хотя его просили отдыхать, Се Юй всё равно принялся помогать им — принимать заказы и разносить еду. Чжоу Далэй обслуживал соседний столик, но клиенты называли блюда слишком быстро, и он не успевал записывать:

— Погодите... Сколько порций баранины?

— Двадцать шпажек, — Се Юй сунул ему в руку листок с заказом со стола №1. — Ещё три бутылки пива и порция жареного риса.

В заказе было около восьми позиций. Чжоу Далэй быстро записал их и удивленно спросил:

— Откуда ты знаешь?

— Услышал.

У Се Юя была отличная память: ему достаточно было один раз услышать или увидеть что-то, чтобы запомнить.

Чжоу Далэй передал листки матери и прислонился к опорной стойке тента. Ему захотелось курить, он достал пачку сигарет, но после секундного колебания произнес:

— Мам, а я